– Ты что, колдунья? Признавайся, как ты это сделала?
– Да говорю же тебе, – Шарка в который раз стала оправдываться, – это не я. Я сама хотела бы знать, как это получилось…
– Шучу я, дуреха, – закатила глаза Тлапка. – Будем считать, что боги и местные мертвецы сделали нам подарок… Магии давно уже нет – во всяком случае такой, какая была раньше, когда в каждой деревне имелись своя ведьма или настоящий колдун. Но их всех прогнали или казнили, а теперь всей страной ноют о смерти придворного кьенгара, который на войнах взмахом руки мог положить человек сто. Тьфу!
– Ужасно, – согласилась Шарка и быстро добавила: – Я так и не рассказала тебе свой дурацкий сон! Хочешь?
– Конечно, хочу, уже весь день хочу! Спрашиваешь еще!
Всякий раз, как Тлапка начинала рассуждать о колдунах и ведьмах, Дэйн делал вид, что ему страшно, и Тлапка послушно умолкала или начинала говорить о другом: так брат и сестра договорились держать ее подальше от волшебства. Но сейчас Дэйн дремал на коленях у сестры, и приходилось выкручиваться самой. Шарка не хотела рассказывать Тлапке эти сны, но ничего другого ей на ум в спешке не пришло, а та уже устроилась поуютнее, готовясь услышать историю.
– Ничего особенного, – смешалась Шарка. – Мне просто приснилось, будто я – большая птица, и я спрыгиваю с огромной башни, расправляю крылья и лечу над городом. Я с детства не видела таких снов. И чувство было такое хорошее, свободное… не то что потом…
– Ого, так это был не конец?
– Ну… Я плохо помню, – промямлила Шарка. Как раз вторую часть ей хотелось рассказывать меньше всего.
Тлапка пожала плечами, как делала всегда, когда Шарка резко закрывалась в себе, и стала увлеченно тыкать в огонь палкой.
– Как же так получилось, а? – услышала Шарка тихое бормотание подруги. – Откуда ты взялся, волшебный огонек?..
– Ладно, я расскажу тебе сон, – громко сказала Шарка. Дэйн на ее коленях дернулся, но не проснулся.
– Если не хочешь, не рассказывай, – рассеянно оторвалась Тлапка, любуясь костром.
– Нет, я хочу! Просто ты первый человек в моей жизни, которому я вообще рассказываю сны…
И Шарка принялась, спотыкаясь, рассказывать странный второй сон. Ее красноречия не хватало, чтобы описать в деталях убранство большого темного зала, в котором она оказалась, сидя прямо на полу в окружении огромного количества книг в богато украшенных переплетах. Во сне она читала: описывать это было странно, потому что настоящая Шарка читать не умела. Но там, глядя на эти закорючки, она легко понимала их смысл и металась от книги к книге: страничку там, страничку здесь, будто искала что-то…