Нет уж, лучше подождать, когда они окажутся на нейтральной территории – и вот тогда придёт время предъявить счёт за нанесённые оскорбления. Л’Тисс до боли ясно представила, как клинок входит под грудину клин-лидера и движется вверх, распарывая рёбра, до самого горла…
Она поспешно отвернулась, чтобы собеседник не сумел прочесть эти чувства на её лице.
Время для мести придёт, надо только дожить. А тогда и этот выскочка, и человеки, которых он по непонятной причине (не принимать же всерьёз бредни насчёт Каньона Бурь?) взял под покровительство, получат, наконец, своё.
Клин-лидер, похоже, успел уловить выражение, мелькнувшее на лице наездницы, и правильно его истолковал.
– Ну-ну, наездница, давайте не будем ссориться. – сказал он неожиданно примирительным тоном. Л’Тисс едва успела подавить презрительную усмешку: враг не стесняется показывать свою слабость… – Лучше займитесь делом – нам предстоит готовить Летучий остров к длительной буксировке, а это, поверьте, не самое простое занятие. Стоит хотя бы одному из кораблей выйти из строя, например, в результате столкновения – вся операция окажется под угрозой срыва. И угадайте, наездница, – он плотоядно ухмыльнулся, – кого я обвиню в этом в первую очередь?
Л’Тисс постаралась никак не выдать охватившей её ярости. Вместо этого обозначила малый официальный поклон (клин-лидеру полагался средний, но ничего, перебьётся!), и вслед за офицером покинула каюту. За спиной чмокнула, затягиваясь, входная мембрана, и Л’Тисс передёрнуло – этот звук показался ей ещё одним оскорблением, отпущенным в спину.
Ничего, они ещё посчитаются. А пока – стоит подумать, как всё же добраться до пленника. Само его присутствие в живом, нерасчленённом виде на борту облачника – прямой вызов и ей самой, и всему клану Следа Гранатовой Змеи. Это упущение следует исправить, и как можно скорее.
Теллус.
Приэкваториальное воздушное течение.
– Меньше всего ожидал встретить вас здесь мессир К’Нарр!
Собеседник Фламберга, невысокий, щуплый, с лицом, изборождённым глубокими морщинами (редкость для инри!) – ответил улыбкой. Тёплой, дружелюбной, ничуть не похожей на ледяные гримасы, которые заменяют улыбки прочим представителям его расы.
– Рад встрече, Пауль, мой мальчик. Присаживайся.
Инри и указал на круглый табурет с единственной причудливо изогнутой ножкой и решётчатым сиденьем.
– Какими судьбами ты оказался в такой дали от своей альма матер?
По-немецки он говорил превосходно, практически без акцента – и лишь звенящие обертоны в голосе выдавали его инрийское происхождение.