Мое кхуйи поет и ликует. Оно хочет, чтобы наши тела соединились, и я намерен это сделать.
Она обнимает меня, ее холодные руки скользят под моей одеждой, касаясь кожи.
– Тк тепл, – бормочет она, – тк хршо.
Кхуйи грохочет у меня в груди, когда она прикасается ко мне. Ее глаза закрыты, и я не уверен, понимает ли она, насколько сильно возбуждает меня. Мой член поднимается в ответ на ее сонные прикосновения, но она словно не замечает этого. Я должен дать ей понять, чего хочу.
Поэтому я ласкаю ее шею и откидываю голову назад, а затем прижимаюсь своими губами к ее губам и трусь об ее язык своим.
Джорджи издает тихий стон и лижет меня в ответ. Мне нравится человеческий обычай соединять губы и ласкать свою половинку языком. Раньше я не умел, но теперь, когда делаю это с Джорджи, мне это кажется таким естественным. Мне нравится пробовать на вкус ее всю. Кладу руку ей между ног, но на ней странная кожаная одежда. Я нахожу пояс ее штанов и засовываю руку внутрь, ища сладкое тепло.
Она стонет, прижимаясь ко мне, ее рука в моей руке.
– Вектал…
Мне нравится, когда она произносит мое имя. Я рычу от удовольствия, и мое кхуйи напевает в ответ. Запускаю пальцы в мягкие складки у нее между ног, ища тот странный третий сосок. Нахожу его, и она тут же вздыхает и прижимается лицом к моей руке.
– Думшь они занимтся этм? – слышен шепот в другом конце пещеры.
– Не смтри. Лжсь спть.
– У нго, длжно бть, огрмнй члн!
Джорджи утыкается лицом мне в грудь, и я чувствую, как она отталкивает мою руку.
– Нет, – шепчет она.
Нет? Мое кхуйи почти болезненно пульсирует в груди от потребности в спаривании. Я в шоке. Это потому, что другие не спят и, возможно, подслушивают? Какое это имеет значение? Я много раз видел и слышал, как другие са-кху спариваются. Мы не застенчивы. Но, похоже, люди не такие. Джорджи не хочет, чтобы я прикасался к ней на глазах у других.
Я снова рычу, но убираю руку.
Она тихо вздыхает и прижимается ко мне всем телом.
И этот приглушенный вздох разочарования – единственная причина, по которой я не встаю и не выгоняю остальных людей из пещеры.
* * *
На следующее утро я разжигаю огонь, и мы начинаем строить планы. Люди не хотят здесь оставаться, очевидно, они нервничают и хотят уйти. Я тоже не могу позволить им остаться, но я не в состоянии отвести их всех в безопасное место. Дорога до моих племенных пещер – это по крайней мере день тяжелого пути даже для меня, что говорить об этих хрупких людях.
После завтрака они смотрят на меня с надеждой, как будто я сейчас магическим образом достану из-за пазухи одежду и ботинки для всех женщин. Я знаю, о чем они хотят спросить. Мне жаль разочаровывать мою Джорджи, но охотник-одиночка должен быть практичным.