Чувство было неожиданно приятным, давно забытое чувство, что кому-то нужен.
Аламар легонько пожал ее пальцы.
— Откуда он узнает, что мы здесь были? Пойдем. Если ты сейчас докажешь, что действительно Ардо, то… выяснится интересный юридичекий казус, дорогая жена. Формально я не буду женат на девице Данивьен Ардо, а ты, соответственно, не будешь являться моей женой.
— И что тогда? Вы меня отпустите?
Он поморщился. Ну вот, похоже, они и пришли к тому порогу, когда нужно принять решение.
— Не отпущу, — сказал Аламар, сжимая тонкую руку в своей, — до тех пор, пока не буду уверен в том, что тебе не придется больше жить на улице. До тех пор, пока не восстановлю документы, пока не утрясу все вопросы с королем. Нужно выяснить, осталось ли хоть что-нибудь от состояния твоих родителей, да и от твоего наследства. Вполне возможно, что ничего… А может быть, что-нибудь сохранилось, то, о чем никто не знал.
— Вы же меня ненавидите, — отчаянно прошептала Дани, — к чему такие хлопоты?
— От ненависти тоже устают, Данивьен, — сухо ответил он, — и потом, вернуть тебе то, что принадлежит по праву — единственный верный путь. Даже если ты всю жизнь будешь любить своего принца.
Кажется, она хотела что-то сказать, но ему не хотелось слушать. Аламар потянул ее за собой, ступая под своды заброшенного жилища. Где-то на уровне ощущения астрала кольнуло. Невидимый взгляд преследовал его, буравил спину. Горгульи остались снаружи, но и здесь, внутри, дом как будто жил и как будто встречал.
Впрочем, пока ничего опасного не происходило.
Аламар выпустил руку Дани, пощелкал пальцами, зажигая летучие огоньки. Маленькие колючие осколки огня тут же окружили их широким кольцом, выхватывая из сырого мрака рваный круг желтого света.
Дани огляделась и судорожно вздохнула.
Наверное — если только она здесь жила — дом запомнился иным. Опрятным и уютным. Теперь по стенам лохмотьями повисли лохмотья пыли, шелковые обои вспухли, взялись ядовито-желтыми пятнами плесени. Кое-где сохранилась мебель, укрытая грязными чехлами. Изрядно подгнившая лестница вела наверх.
— Я… — тихо сказала она и всхлипнула, — это ужасно.
— Это ерунда, — возразил Аламар, — все можно восстановить, Дани.
— Жаль, что хозяин совсем не заботился о доме, — почти прошептала она.
— Возможно, у него были причины, чтобы не жить здесь. — и передернул плечами, все еще чувствуя давление чуждой непонятной силы.
И это было нечто такое, с чем он никогда еще не сталкивался.
Инквизиция занималась теми, кто мог составить угрозу короне. Для короля Маттиаса, помешанного на своей великолепной бессмертной армии, это были менталисты и незарегистрированные конструкторы, а также те, кто пытался использовать механоидов в целях, противных королевским указам. Например, в целях грабежа и разбоя.