— Все женщины разные, молодой человек.
— Во сколько вы должны там быть? — спросил Питер и, протянув через стол руку, закрыл ладонью часы Филлис.
Она мгновенно напряглась от его прикосновения, но взяла себя в руки и вернулась к прежнему игривому тону:
— Это нечестно.
— Ну, так во сколько?
— В половине девятого, — с улыбкой сказала Филлис.
— Тогда забудьте об этой встрече, — заметил Питер, снимая руку. — Тот человек давно ушел, потому что сейчас уже десять минут десятого. Придется вам обедать со мной.
— Вы неисправимы.
— Пообедаем здесь, идет?
— Хорошо, — не без колебаний согласилась Филлис.
— А может, вы хотите пойти в другое место?
— Нет-нет, здесь очень хорошо.
— Да и, наверное, нет особой разницы, — ухмыльнулся Питер, делая знак официантке, чтобы она снова наполнила бокалы. — Знаю-знаю, я неисправим. Разрешите теперь мне задать вам пару вопросов? Ведь вы знаете Вашингтон лучше, чем кто-либо другой.
— А где же ваш блокнот? — перебила его Филлис, убирая записную книжку в сумочку.
— У меня в голове диктофон.
— А что, собственно, вы хотите знать?
— Расскажите мне о Гувере.
При этом имени глаза Филлис гневно сузились, но, когда Питер пригляделся, ему показалось, что в них горел не только гнев.
— Это чудовище. Я говорю плохо о покойнике, не испытывая при этом ни малейших угрызений совести.
— Неужели о нем нельзя сказать ничего хорошего?
— Не могу припомнить такого, а я в Вашингтоне уже шестнадцать лет. Не было года, чтобы он не сожрал какого-нибудь замечательного человека.
— Однако вы слишком категоричны.
— Такого я о нем мнения. Я презираю его, потому что видела, что он вытворял. Этот человек являлся олицетворением террора. Многое из того, что он сделал, хранится в тайне и, я думаю, вряд ли когда-нибудь станет известным.
— Почему?
— ФБР защитит его память… он был монархом. Наследники не позволят очернить своего идола. Они боятся цепной реакции, которая наверняка смела бы их самих. У них есть основания для таких опасений.
— Как же они могут помешать разоблачению Гувера?
Филлис рассмеялась:
— Не как могут, а как уже помешали. Для этого существуют печи, дорогой. Маленькие человечки-роботы в черных костюмах обшарили все это чертово Бюро и каждую бумажку, которая могла бы причинить хоть какой-нибудь вред их умершему прародителю, сожгли. Они же хотят канонизировать его, и тогда все пойдет своим чередом. Это лучший способ обезопасить себя.
— Вы в этом уверены?
— Говорят, что не успело тело Гувера остыть, как в доме появился Клайд — его правая рука. Вместе со своими помощниками он обшарил все комнаты. При них была портативная машина для уничтожения бумаги.