А поскольку, когда пьешь, учиться трудно или скорее невозможно, то в образованные выбивались, в основном, люди непьющие. Которые, естественно, чтобы подчеркнуть свое мнимое превосходство, записали всех, не получивших образование, то есть рабочих, в пьяницы. Хотя, мне кажется, единственная разница между интеллигенцией и рабочими заключается в бесхитростности рабочих. Они никогда не пытаются показаться иными, чем есть на самом деле, чего не скажешь об образованных людях. Эти запросто напустят такого туману, что конченный наркоман или алкоголик, будет смотреться великим художником или ученым, Хотя при более внимательном взгляде истину скрыть не удасться.
Но это, как говорится, «присказка не сказка — сказка будет впереди». Она нужна, чтобы лучше понять события, про которые я сейчас расскажу. Дело в том, что, и я, и Ирина, получили высшее образование и вращались в среде детей рабочих, которые перешли в новый, высший, по их недалекому мнению, сегмент — интеллигенцию, где каждый рабочий человек считался безбашенным и насквозь пропитым. С какой-то стороны, такое отношение легко объяснялось тем, что у городских интеллигентов, дома, в деревнях, оставались пьяные отцы — крестьяне и рабочие. Поэтому противостояние год от года только усиливалось, с ростом числа тех, кто получил высшее образование.
Светлана уезжала в Саратов. Не помню почему раньше нас — видимо ей нужно было подготовится к институту. Не помню…
Поезд на Саратов шел из Балашова через разъезд Летяжевку, что в десяти километрах от Турков. И мы с Ириной отправились провожать Светлану на поезд. Есть в русском народе такая привычка — провожать друг друга до поезда, да самолета, до последнего приюта. Дойти толпою до последней черты и бросить одного.
От Турков до Летяжевки ходил местный поезд, который Ирина называла Турковским экспрессом, из двух или трех старых плацкартных вагонов. Двигался он достаточно медленно и делал, по-моему, две или три остановки на этом недлинном пути.
Летяжевка45 — достаточно крупный разъезд с четырьмя или пятью рельсовыми путями. При этом Турковский экспресс подходил к левому крайнему пути разъезда, а поезд на Саратов — к правому, поэтому, приехавшие на нем, организованной толпой, переходили через все рельсовые пути. Что было очень неудобно, поскольку движение на ветке Ртищево-Балашов было на редкость оживленным. Я несколько раз пересаживался в Летяжевке и каждый раз при переходе путей приходилось пережидать проходящий состав. Удивительно — сколько же поездов ходило там.
«И какой русский не любит быстрой езды» — сказал Гоголь, тем самым подчеркнув проворство и торопливость русского народа, порою в ущерб собственному здоровью или даже самой жизни. Провинциалы обвиняют москвичей в поспешности, но это неправда. Проводя летние месяцы в различных провинциальных городах России, я заметил, что местные ходят не медленее москвичей, если не быстрее. Просто в таких городах людей намного меньше и быстрота их перемещения не производит такого впечатления, как орды москвичей, выходящих из метро или штурмующих дешевые супермаркеты на новогодних распродажах.