Меня удручал тот факт, что я никоим образом не могу привести ее в равновесное состояние. Я понимал, что она боится не факта несчастья, а того, что я не смогу ее спасти. Глядя на окошко, которое на меня навевало романтическое настроение, она прагматично заметила, что, если мы завалимся на бок, то не сможем вылезти через него — настолько оно мало. Я остро ощущал свое бессилие, чувствуя себя никчемным слабаком, маленьким мальчишкой, пустым местом, раз любимая женщина не видит во мне защитника, не находит во мне опоры и уж точно не ощущает себя, «как за каменной стеной». Все мои слова она пропускала мимо ушей, ожидая того момента, когда вся эта мука закончится.
В который раз я ощутил сложность отношений между ровесниками. Да, женщины нуждаются в мужчинах постарше!
Мы ехали уже более получаса и, по моим подсчетам, должны были приближаться к дому. От сознания этого Ирина запаниковала и стала уверять, что перед домом такой страшный спуск (как будто бы я его не видел) — не прямой, а с изгибом, и что при виде его ей всегда не по себе. Ужас! Дальше хуже! Она понесла околесицу, предположив, что водитель может и был не слишком пьян, но по дороге наверное прихлебнул и теперь точно ничего не соображает. Запросто рухнем в ручей и захлебнемся — двери заперты… нам не выбраться… нас не найдут… нас не спасут… После этих слов ее стало трясти, а грузовик откровенно пошел на спуск. Я дышал ей прямо в губы, пытаясь согреть, потому что чувствовал, как холодно ее лицо, но это не помогало… мне показалось, что на этом очень и очень недлинном спуске, она попросту перестала дышать…
Грузовик выкатился на ровное место, скрипнули тормоза, забитые за дорогу грязью, машину повертело и я почувствовал, что мы остановились. Услышал как скрипит замок и распахиваются двери. «Ну что? Живы?» — раздался бодрый и веселый голос молодого водителя — «дорогу каждый год ремонтируют, ремонтируют, а толка все нет — разбивается в божий прах. Фары грязью закидало. Не видно ничего, а вылезать в такую грязь и протирать тоже не сахар. К тому же я, сдуру, ботинки надел. Лучше ехать не торопясь».
Я спрыгнул на землю, и вытащил полуживую Ирину. Водитель, заметив ее состояние, сказал: «О! Как растрясло! Непривычны молодые, да городские, девушки к грузовикам — им такси подавай. А моя маманя всю жизнь в кузове на поля моталась. В открытом, и в дождь, и в снег… На инвалидности теперь». И вздохнул.
Я ухмыльнулся, а Ирина не произнесла ни слова. У нее только начинала утихать дрожь.
Как я и думал — водитель оказался абсолютно трезв и уже на следующий день Ирина даже вспомнила его — он жил где-то по соседству, неоднократно попадаясь ей на глаза. Но она никогда не знала, что он шофер.