Юрка сделал большую паузу, подбирая правильные слова. Он крепко задумался, как объяснить и как показать Володе, насколько музыка была для него важна. Что он не представлял без нее свою жизнь и не представлял без музыки самого себя. С раннего детства она всегда была с ним, сопровождала звучанием в мыслях, утешала, успокаивала, радовала, снилась каждую ночь и играла каждую минуту бодрствования. Юрка никогда от нее не уставал. Наоборот, в минуты тишины ему становилось тревожно, все валилось из рук, он не мог сосредоточиться. Порой, чувствуя себя фанатиком – ничто кроме фортепиано его не волновало и не трогало, – Юрка пугался своей отчужденности от большинства людей. Он будто существовал в другом измерении, пытаясь понять: живет ли музыка в нем или он живет в музыке? Она ли сверкает внутри него крохотной, но жаркой звездочкой или это он – внутри огромной, осязаемой только им одним вселенной?
Но как было объяснить все это Володе? Другу, но все же человеку чужому и чуждому музыке? Вдобавок Юрка никогда не говорил об этом вслух. Музыка была его личным, внутренним переживанием, и оно, тонкое и хрупкое, никак не хотело формулироваться в примитивные слова.
– Я учился не в общеобразовательной, а в средней специальной музыкальной школе. Знаешь о таких? – Володя пожал плечами, а Юрка объяснил: – Кроме обычных школьных предметов там преподавали музыкальные. Учиться нужно было десять лет, а потом без всяких училищ можно сразу в консерваторию поступать. Так вот, первые экзамены после четвертого класса я сдал на отлично, но с восьмого все пошло под откос. В конце восьмого всегда проводится экзамен, и на него помимо наших учителей пришли преподаватели из консерватории – смотреть и заранее подбирать музыкантов, которых возьмут после выпускного к себе… – Юрка замолк на полуслове.
Володя смотрел на него испытующе, чуть наклонив голову, не моргая и не дыша.
– Ну?
Юрка остановился, вытер лоб и отвел взгляд.
– Я провалился. Мне сказали «средненько».
– Ну и что? Главное ведь, что не неуд!
– Это музыка, Володь! Там все серьезно, там либо гений, либо ничто. «Середнячков» в музыке не терпят! Вот мне и посоветовали уйти, потому что, раз провалился на экзамене, места в консерватории мне было уже не видать. Но я же упрямый, я же остался. Зря остался. Полгода мешали с грязью, двойки ставили, гадости говорили. А когда окончательно вбили в голову, что я ничтожество, я ушел. Сам. Бросил все. С тех пор к инструменту не прикасаюсь.
Володя молчал, а Юрка, как завороженный, смотрел на реку. Думая о том, как тяжело, почти невозможно было после позорного вылета из школы заставить музыку замолчать, а потом научиться жить в тишине. Он до сих пор не поборол рефлексы и бил себя по рукам, до боли стискивал пальцы, лишь бы отучить их барабанить любимые произведения и произведения собственного сочинения по любой поверхности. Вот и сейчас он невольно колотил пальцами о весла, не узнавая, да и не стараясь узнать мелодию.