– Они не понимают тебя?
– Не хотят понимать. Грех затыкает уши тому, кто его пригреет.
– И ты хотела обличить их, чтоб они отвернулись от греха?
– Уже слишком поздно. Мои слова оказались излишними. Они не отреклись от своих дел. Теперь их проклятие непоправимо.
– Но ведь раньше они были аделианами. Как это произошло?
– Сонную дубраву основали адельфы Ордена хранителей традиций много лет назад. Селение оберегало эти леса от посягательств нечисти с юга. Десять лет назад, когда Эпоха лесных войн докатилась до Морфелона, наше селение стало оплотом для борьбы с силами Хадамарта. Но старейшины Сонной дубравы к этому времени зажирели. Освободительная война была им не нужна: под угрозой оказалась их торговля лесом. Пока был относительный мир, они казались добрыми и отзывчивыми, но когда пришло время сделать выбор между войной и личным благом – они сильно изменились. А с ними и все жители, заработок которых зависел от работы лесопилки. Рыцари Морфелона больше не могли найти здесь приют. Те немногие, что служили в Лесном воинстве, подверглись насмешкам и презрению. Мои родители… – Никта осеклась, сделав непроизвольную паузу. Ясно, что она не хотела об этом говорить. – Все селение постепенно впало в грех, нищету, проклятия и болезни.
– Нечисть их не трогает? – поинтересовался Марк и, вспомнив эритов, понял, что спросил глупость.
– Нечисть уничтожает их день за днем. Они не верят в это. Для отступника эриты невидимы.
“Слава Богу, значит, я не отступник!” – подумал Марк, но, вспомнив о своих последних неудачах, погрустнел.
Хранительница второй раз резко остановилась, прислушалась. Марк навострил уши вместе с ней и вздрогнул от того, насколько незаметно в лесу сгустились сумерки. Небо потемнело, на темном небосводе зажглись первые звезды. Густые кроны деревьев наполнял мрак, а среди ветвистых папоротников послышались ночные шорохи.
И тут Марк услышал, к чему так чутко прислушивалась хранительница. Далеко-далеко в лесных трущобах слышался тихий, протяжный плач. Был он настолько тих, что различить, кому принадлежит, человеку или зверю, было невозможно.
– Идем быстрее! – встревожилась хранительница.
Не успев обдумать, что ее могло так напугать, Марк похолодел, едва они сделали несколько шагов. Скорбный, унылый плач, смешанный с печальными завываниями, послышался впереди, причем совсем близко.
– Сюда! – шепнула хранительница, свернув с тропы в глухую чащу.
Плач приближался. Приближался со всех сторон, куда бы они ни свернули. Марк почувствовал на спине колкую дрожь. Ноги затряслись, сковывая шаг. Плач стал явственен. “Это не человек и не зверь”, – ужаснулся Марк.