– Но вы же сидели с ним за одним столиком. К тому же вы помешали солдатам проверить у него документы. Почему?
– Мне стало его жалко, – ответила Ноэлли. – Он подошел ко мне…
– Где?
Ноэлли быстро сориентировалась. Кто-нибудь наверняка видел, как они вместе с Исраэлем входили в бистро.
– У кафе. Он сказал мне, что солдаты преследовали его за кражу продуктов для жены и детей. Преступление показалось мне столь ничтожным, что я… – она с мольбой посмотрела на Мюллера, – помогла ему.
Мюллер с минуту изучал ее, а потом понимающе кивнул головой. Его лицо выражало восхищение.
– Теперь я понимаю, почему вы такая великая актриса.
Он улыбнулся, но улыбка тут же исчезла с его лица. Он снова заговорил, и голос его звучал еще мягче.
– Позвольте дать вам один совет, мадемуазель Пейдж. Мы хотим ладить с вами, французами. Мы стараемся сделать из вас наших друзей и союзников. Тем не менее каждый, кто помогает нашим врагам, сам становится врагом Германии. Мы поймаем вашего друга, мадемуазель, допросим его и, смею вас уверить, развяжем ему язык.
– Мне нечего бояться, – возразила ему Ноэлли.
– Вы ошибаетесь, – произнес он едва слышно. – Вам надо бояться меня.
Кивком головы полковник Мюллер приказал ефрейтору следовать за ним и направился к двери, но снова остановился.
– Если ваш друг даст о себе знать, немедленно сообщите мне. В противном случае…
Он улыбнулся ей, и оба мужчины ушли.
Обессилевшая Ноэлли опустилась на стул. Она понимала, что выглядела неубедительно, но ее застали врасплох. Она была уверена, что происшествие в бистро уже забыто. Теперь она вспомнила некоторые рассказы о зверствах гестапо, и от ужаса у нее похолодела спина. А вдруг они действительно поймают Каца, и тот заговорит, скажет, что они с Ноэлли старые друзья, и тогда раскроется ложь об их случайной встрече. Хотя, в сущности, все это не так уж важно. Если только… Ноэлли вновь пришла в голову кличка, о которой она подумала в ресторане: Таракан.
Через полчаса Ноэлли вышла на сцену. Она постаралась отрешиться от всего и полностью сосредоточиться на исполнении роли. В зале сидела благодарная публика, и каждый раз, когда Ноэлли выходила кланяться, ей устраивали бурную овацию. Возвращаясь к себе в артистическую уборную, она все еще слышала аплодисменты. Ноэлли открыла дверь. На ее стуле сидел генерал Ганс Шайдер. При виде Ноэлли он поднялся на ноги и вежливо обратился к ней:
– Мне сообщили, что сегодня вечером мы ужинаем вместе.
Они поужинали в «Ле Фрюи пердю» на берегу Сены в тридцати километрах от Парижа. Туда их отвез в блестящем черном лимузине шофер генерала. Дождь прекратился, и ночь была прохладной и приятной. Во время ужина генерал ни разу не упомянул о дневном инциденте. Поначалу Ноэлли собиралась отказаться от поездки с ним, но потом решила, что необходимо выяснить, много ли немцы знают на самом деле и чем это ей грозит.