– А!.. – понимающе протянула Вера, – тебе не понравилось, что я назвала тебя «дядь Антоном». Без проблем, – беззаботно кинула она ему. – Пойдём, Антон, поедим с тобой мороженое, – лукаво улыбнулась она. – Так лучше?
Антон довольно кивнул.
– Ну, тогда вперёд, – взяла она его за руку и потянула через проезжую часть. – Держись за меня. А то ещё переедут.
– Да ты переходишь улицу в неположенном месте, – поспевая за ней, опасливо огляделся по сторонам Антон. – Надо провести с тобой поучительную беседу на эту тему.
– Так ближе, – Веру позабавила его настороженность. – Она почувствовала себя провинившимся ребёнком. – Вот и перешли. Теперь через переулок, и мы почти там, – продолжала она его тянуть, не обращая внимания на его озабоченность. – Вот, – показала она в сторону, маленького заведения с яркой вывеской «Утро». – Там очень даже уютно. Ещё раз перебежим дорогу, и мы там.
– Но только не здесь… – попытался возразить Антон, но Вера уже было выбежала на проезжую часть, и ему ничего не оставалось, как побежать за ней. – Так же нельзя, – возмутительно покачал он головой, оказавшись на другой стороне улицы. – Это же опасно. Неужели так трудно переходить дорогу по правилам, – строго посмотрел он на Веру.
– Ай, – незначаще отмахнулась она, – так намного быстрее.
– Да, но это, слава Богу, что всё хорошо обошлось.
– Смелым всегда везёт, – беззаботно произнесла Вера.
– Вон, пойдём за тот столик, – указала она на место возле окна, и, не дожидаясь ответа, прошла к пустому столику.
Антон согласно кивнул и прошёл за Верой. Как только они сели, к ним сразу же подошла молоденькая официантка.
– Уже что-то выбрали?
– Мне ванильное с персиком и орехами, – нетерпеливо произнесла Вера. – А ты, какое будешь? – вопросительно посмотрела она на Антона.
Тот неопределённо пожал плечами:
– Я, честно говоря, кроме простого в вафельных стаканчиках ещё ничего и не пробовал, – стыдливо произнёс он. – Так что, попробую то же самое.
– Значит два одинаковых.
Та согласно кивнула и ушла. Вернувшись через несколько минут с двумя глубокими чашечками мороженого, она весьма изящно поставила их на стол. Пожелав гостям приятного аппетита, она качающейся походкой скрылась за стойкой бара.
– Красиво! – довольно протянул Антон, смотря на поставленное перед ним лакомство.
– Да, – с аппетитом принялась за мороженое Вера, – оно и очень вкусное. Обожаю мороженое!
– Твоя мама его тоже очень любила, – грустно улыбнулся Антон.
Вера сразу поникла:
– А я этого не помню. Мне обычно бабушка покупала мороженое, когда мы с ней ездили в город. Мама вообще мало куда выезжала. Пока была жива бабушка, она ещё хоть как-то тормошила маму, заставляла её выходить из дома. А как бабушки не стало, – голос Веры дрогнул, – то мама совсем сникла. Я думаю, что бабушкина смерть стала для матери, страдающей глубокой депрессией, последней каплей. Но это я начала понимать только сейчас. А тогда я очень злилась на свою мать. Ведь мне так хотелось её внимания и тепла, мне так было одиноко, особенно после ухода бабушки. И хоть я и никогда её ни в чём не упрекала, но в душе очень на неё обижалась, считая, что она меня совсем не любит. И только сейчас, повзрослев, я поняла, что мама была больна. Душевно больна. Кто-то сделал ей очень больно. И, наверное, она и сама нуждалась в поддержке. Но с ней рядом не оказалось человека, который смог бы её понять и поддержать. Она была одинока.