– Сколько человек на занятии – тридцать три? Мы не будем стоять одной шеренгой. Никогда не забывайте, что числа имеют в жизни людей большое значение! «Тридцать три» число несчастливое. Какие есть счастливые числа?
– Семь и восемь! – вразброд выкрикнуло несколько мальчишеских голосов.
– Так, семь и восемь. Первые семь человек сделали два шага вперед. Следующие восемь встали в проемы между ними. Так… Еще семь! Еще восемь. Сколько осталось – трое? Снова неподходящее число! Последняя семерка – встаньте десяткой!
По тому, как толково мальчишки выполняли все указания, можно было понять, что комбинации числового построенья они совершают не в первый раз. Вскоре группа перестроилась в новом порядке.
– Глубоко вдохнуть – выдохнуть! Потрясти головой – пусть отлетят суетные мысли! – призывал учитель, сам выполняя с мальчишками названные действия. – Пусть от нас отлетят суетные мысли! Как сухие листья летят за окном, пусть также отлетят от нас суетные мысли!
Это уже было похоже на заклинание, отметила про себя Людмила Викторовна. Или на пролог к гипнозу. Мальчишки трясли головами так, словно хотели вообще сбросить их с плеч долой. Учитель еще раз посмотрел вверх, причем взгляд его в глубине как-то необычно искрил, словно там пульсировали какие-то красноватые блики. Но ее он снова не увидел. Она теперь приладилась стоять на своем месте боком, готовая в любой момент уйти за прорастающую рядом колонну. Купец не зря ее здесь поставил: именно за колонной было удобно сорвать с девичьих губ поцелуй либо вложить записку в изящную девичью ручку, трепещущую от волнения… На какую-то секунду Людмила Викторовна почувствовала себя в сфере своих детских фантазий, навеянных литературой пушкинского века. А ей следовало сосредоточиться на реальной действительности, тем более что внизу началось-таки то, ради чего она пришла в Центр.
– Поклон богу Ямале, покровительствующему боевым искусствам!
Только теперь Людмила заметила: рядом с учителем возвышалось нечто, с первого взгляда напоминающее какой-нибудь спортивный снаряд. На самом деле это была весьма странная фигура, вырезанная, скорее всего, из пенопласта: круглая, как тыква, башка, дырки глаз, оплывший внизу живот – все вместе напоминало неумело скатанную снежную бабу. Но, несмотря на грубость исполнения, можно было понять, что по замыслу данное существо относится скорее к мужскому полу, чем к женскому. Под круглыми глазами в неоднозначной усмешке ощерился кривой рот – он-то и был мужским, поскольку его обрамляли две тоненькие полоски усов.
Мальчишки усердно гнули спины перед этой страхолюдной фигурой.