. При очевидной противоположности характеров и обликов они с Ольгой родные сестры, во многом похожие друг на друга: «движенье, голос, легкий стан» - все это мы видим и в Татьяне. Не только физическое, но и душевное родство связывает Татьяну с матерью и Ольгой.
Как понимать строки:
...Она в семье своей родной
Казалась девочкой чужой.
Она ласкаться не умела
К отцу, ни к матери своей...
Возможная ассоциация с упоминавшимся местом из «Осени»: «так нелюбимое дитя в семье родной к себе меня влечет» - не имеет под собой никаких оснований: отчуждение от семьи зависит исключительно от самой Татьяны, от ее характера. Это она ласкаться не умела, а ее>10 ласкали, если она допускала ласку. Но обычно, в особенности после того, как влюбилась, были «...докучны ей и звуки ласковых речей» (матери, сестры, няни), «и взор заботливой прислуги».
С самого раннего детства Татьяна ведет себя очень независимо. Много читает, в отличие от других членов семьи. Читает, что хочет и что попадается, - и никто не заботится «о том, какой у дочки тайный том // Дремал до утра под подушкой». Более того, даже и деловые отношения с заезжими офенями она ведет самостоятельно. Так, Мартына Задеку, гадателя и толкователя снов, «привез кочующий купец // Однажды к ним в уединенье. // И для Татьяны, наконец, // Ее с разрозненной Мальвиной // Он уступил за три с полтиной, // В придачу взяв еще за них» несколько книжек - по обоюдному с Таней соглашению.
Как бы по негласному, но само собой разумеющемуся уговору старшая дочка освобождена от хозяйственных забот: «чай готовить» - Ольгино дело; зато - нищим подавать или «молитвой услаждать // Тоску волнуемой души» - Танино.
Вообще своенравие, мятежное воображение, задумчивость Татьяны, все ее странности, если и не понимаются в семье («никто меня не понимает»), то вполне уважаются. Про нее нельзя сказать, как про Ольгу: «всегда послушна»; но ни о каком насилии над ней не может быть речи, даже в таком важном деле, как замужество. Трое женихов наотрез отвергаются ею: Буянов, Иван Петушков и гусар Пыхтин! За князя выходит она тоже не по приказу: «меня с слезами заклинаний // Молила мать: для бедной Тани // Все были жребии равны...» (Выделено мною. - Я. С.) Свою судьбу в конечном счете решила она сама.
В письме к Онегину есть одна фраза, идущая как будто вразрез с излагаемой точкой зрения: «Но так и быть! // Судьбу мою // Отныне я тебе вручаю, // Перед тобою слезы лью, // Твоей защиты умоляю...» (Выделено мною. - Я. С.) Возникает естественный вопрос: от кого просит Татьяна защиты? Не от родных ли? В. Сиповский замечает, что понять это место до конца невозможно, если не взять во внимание письмо Юлии к учителю Сен-Пре (Руссо. «Новая Элоиза»), Там есть такая фраза: «Tu dois etre mon unique defenseur contretoi». В буквальном переводе: «Ты должен быть моим единственным защитником