– И часто такие вещи творятся?
– А уж Тверь, Реутов, Городище, Порожец так-то откупались. Того и гляди до нашей Ростовщины в Заволоцкой земле дойдет эдакая скоморошина.
Феодосья при упоминании театрального термина, знамо дело, тут же прониклась своими любовными аллегориями и порывисто вздохнула и поморгала очесами. На что Мария пнула ея под лавкой.
– Надобно, Путила, повышать нам цену за соль. Чтоб на такой грабежный случай иметь запас, – измыслил Извара.
– Верно, отец, – поддакнула Василиса.
– Тем более что прирастаем мы, Строгоновы, варницами, – поторопилась доложить Мария.
– Это как? – поглядел на отца Путила.
– Федосью за Юду Ларионова, считай, просватали, – объяснила Василиса. – А у него варница!
– Ладное дело! – подвернул рукой Путила.
– То она и сидит, как неподоенная, – торопилась с алиби Мария. – Не хочет от матушки с батюшкой в чужой посад ехать. Здесь-то она, как оладушка в меду, ни плетки, ни полена не пробовала. А за мужем-то како еще будет? Не всякий муж, как мой Путилушка, добр да справедлив, бьет только за вещь. Иной будет драть, как козу сидорову.
Мария не могла остановиться.
– Полно, девку нам напугаешь! – остановила ея Матрена. – Она и так сидит, как оторопелая.
– Значит, променяла ты, сестрица, алый цвет на лимонную плешь? – Путила уж изрядно захмелел.
– В багрянец девку уж ввели, – посетовала Матрена, но лишь затем, чтобы сказать новую побасенку. На тему любовей, само собой.
Баснь Матренина была известного роду.
– Ой, бабы! – отсмеявшись, укорил Извара. – Об чем у вас в голове мысли?
– А об чем бы баба ни говорила, кончится мандой, – заколыхалась Матрена.
– И-и! – тянула, не в силах уж смеяться, Мария. И по старой привычке хваталась за брюхо и поясницу.
Холопка, пяля зенки, метнула на стол горшок грибной похлебки и, отерев подолом, миску сметаны. Тут подоспели пресные картофельные рогульки с зажаристой манной крупой на обсыпке. Извлеклась украдом самой Василисой и сиженая водка.
– Вот за этакие вещи, – Путила указал чаркой на водочную сулею, – в Москве изрядный правеж наводят.
– Али обыски в хоромах делают?
– Приходит в дом к богатому гостю али боярину подсадной человек и угощает принесенным вином. Как все в раж войдут, вино, знамо дело, иссякает. А выпить охота! Хозяин и велит извлечь из тайных кладезей самосиженую водку. Подсадной человек делает знак в окно, и тут же врываются в хоромы царские люди: «Ага! Пес! Водку сиживаешь сам? Нарушаешь царскую монополию на сий промысел? Под кнут!» Еле откупится всем добром боярин да еще рад, что хоть живот сохранил.