- Положение усложнилось, - резко возразил генерал. - Нам самим, всем нашим соседям и даже самому Риму нужно лечиться от язвы коммунизма, прежде чем выступать в поход.
- Мы это знаем, - сказал Гаусс. - Мы боремся и будем бороться с этой бедой. Такова миссия апостольской церкви. Светские власти многих государств и самого богатого и могущественного среди них - Соединенных Штатов работают рука об руку с нами. У нас нет разногласий в этом деле.
- Я очень рад, однако все же думаю: я ничем не могу быть полезен его святейшеству. Я сторонник крайних мер. Россию нужно побеждать не крестами, а пушками. Тут нужны не священники, а солдаты. Только над этим я работаю и намерен работать дальше.
- Мы хорошо знаем, над чем вы теперь трудитесь. Мы одобряем ваш труд.
- Вы ничего не можете знать, - сказал Шверер. - Никому из духовных лиц я не докладывал о том, над чем тружусь!
- И тем не менее... - Гаусс улыбнулся. - Могу вас уверить: мы очень многое знаем.
- То же самое любила говорить наша гестапо! - желчно заметил Шверер.
Август Гаусс развел руками, как бы говоря: "Можете называть это как угодно".
- Мы знаем, что англо-американское командование пока поддерживает ваш литературный труд. У них попрежнему велик интерес к теме похода на восток.
- Для того чтобы сообщить мне все это, вы и пришли?.. - раздраженно проговорил генерал. - Все это я знал и знаю без вас. Я работаю для тех, кто, так же как я, понимает, куда должен быть направлен меч будущей Германии.
- Примите же и нас в число тех, кто думает так, - произнес Гаусс и сунул руку в карман пиджака.
Шверер увидел пачку узких длинных зеленых банкнот.
- Мы хотим внести свою лепту в великое дело. По указанию пастыря верующих мы должны помочь вам закончить ваш труд: книга должна быть дописана.
- Я и допишу ее!
- Безусловно, с помощью божьей. Мы только просим внести в рукопись некоторые коррективы по нашим указаниям. - Священник подвинул пачку долларов к Швереру. - Прошу вас, примите этот скромный взнос в наше общее дело.
- Я не нуждаюсь... - начал было сердито Шверер, но ему помешал договорить неожиданный удар в дверь. Она порывисто распахнулась, и в кабинет вбежал Эрнст. Его лицо было бледно. Он тяжело дышал.
Увидев его, Шверер испуганно крикнул:
- Лили?!
Эрнст протянул дрожащую руку, чтобы остановить бросившегося к нему отца.
- Нет, нет, с нею ничего не случилось... - Окинув взглядом незнакомого посетителя, он, насколько мог спокойно, сказал: - Просто я не застал там никого дома.
Август Гаусс поднялся и, молча поклонившись генералу, вышел. Генерал засеменил к двери. Он хотел крикнуть женщинам, чтобы проводили патера, но, увидев их суетящимися в кухне, сам пошел по мосткам перед Гауссом и отворил ему дверь.