Призвав на помощь самообладание, он спокойно заметил:
– Полагаю, дело вовсе не в математике, а в элементарной порядочности, Аллингем. Даже ребенок знает, что толпа легко совладает с парочкой всадников. Рабочие просто хотели, чтобы их услышали, они не жаждали крови.
Тернер вскинул брови.
– Что ребенок может знать о революции?
Эдмунд испугался, что бросившаяся в лицо краска гнева его выдаст, но окружающие скорее всего сочтут причиной портвейн – лица Аллингема и Везервакса уже приобрели пурпурный оттенок.
– В идеальном мире, – заметил Эдмунд, – ребенок никогда не узнал бы о революциях, но наш мир далек от идеала, что и детей в нем зачастую втягивают в сражения взрослых. Что тогда остается ребенку? Только защищаться.
Хавьер обратил на него весьма странный взгляд, который быстро сменился легким изумлением и, наконец, согласным кивком.
– Вы правы, Киркпатрик. Взрослые чертовски самодовольны, по крайней мере заседающие в парламенте. Я не знаю, как нас встряхнут выборы, но не будь принц-регент встревожен существующим положением дел, особую сессию парламента не созывали бы.
– Верно. – Аллингем устало прикрыл глаза. – Вспомните хотя бы Ирландское восстание… какого бишь года?
– Тысяча семьсот девяносто восьмого, – подсказал Эдмунд.
Трость Аллингема со стуком упала на пол.
– Верно, верно, тысяча семьсот девяносто восьмой, «Объединенные ирландцы», – произнес он так громко, что лакей бросился поднимать трость. – Те мятежники убили тысячи людей и разорили половину Ирландии. И чем все завершилось? Лидеры восстания были казнены, парламент распущен. Если люди недостаточно организованные, чтобы управлять собой, то их должна направлять чья-то железная рука. Все просто.
– Нет, не так все просто. – Тернер открыл портсигар и на этот раз все же вынул сигару.
– Что вы имеете в виду, сэр? – Аллингем, казалось, покраснел пуще прежнего, если такое вообще возможно.
– Дух революции живет! – Маленькой ручной гильотиной Тернер отрезал кончик сигары. – Стоит правительству сжать свой железный кулак, как народ начнет ускользать сквозь пальцы, не так ли?
– А вы правы, – подтвердил Хавьер. – Было еще одно восстание, в тысяча восемьсот третьем, кажется, – я тогда только-только пошел в школу.
– Оно ни к чему не привело. Его быстро подавили, как и в случае с Манчестером. – Аллингем с любопытством посмотрел на портсигар Тернера. – Что у вас там, Беллами, индийские сигары?
– Они самые, милорд. – Тернер подошел к графу и протянул портсигар. – Попробуйте.
– С превеликим удовольствием.
Эдмунд наблюдал, как великий самозванец Англии передавал сигару самому напыщенному английскому светскому льву. Любопытно, как бы среагировал лорд Аллингем, если бы Эдмунд сейчас заявил: «Он лжет вам! Это предатель. И даже хуже, много хуже. А что касается его сигар, то никакие они не индийские!»