Только ничего подобного сделать сейчас было нельзя – Тернер вооружен. Кроме того, вряд ли он действовал в одиночестве. Еще один немаловажный фактор – его невозможно было вывести на чистую воду, не затронув семью Эдмунда, вернее, то, что от нее осталось.
Внутри у Эдмунда все кипело. Сжимая в руке бокал с портвейном, он тайно желал, чтобы то была шея Тернера. Ему хотелось уничтожить этого подлеца, уже разрушившего его семью и вернувшегося теперь, чтобы довершить начатое.
Эдмунд услышал, как Тернер отрезает конец сигары для лорда Аллингема.
– Прошу вас, милорд. Наслаждайтесь.
– Чудесно. Благодарю вас, Беллами! – Лорд Аллингем сделал первую затяжку и выпустил изо рта струю едкого дыма, по запаху более всего походившего на жженый навоз. – Какой… занятный букет!
Хавьер снова предложил гостям свои сигары и ловко перевел разговор с политики в русло табачной промышленности, прежде чем мог разгореться серьезный спор.
Эдмунд подошел к камину, поставил бокал на мраморную полку и протянул руки к огню. За окном стоял ноябрь, и осенние холода медленно перетекали в зимнюю стужу, только вот Эдмунд не был уверен, что холод не шел изнутри его сердца. Натянув парадную великосветскую улыбку, он наблюдал, как Тернер продолжает плести паутину своей лжи.
Вскоре это ему наскучило, и он устремил задумчивый взгляд в окно.
– Приятная беседа, не так ли, милорд? Лучшего дня для обсуждения идей революции нельзя и придумать, – раздалось за спиной Эдмунда.
Этот тягучий голос и характерный акцент не мог принадлежать никому другому, равно как запах мерзких сигар.
– Не сейчас, прошу вас, – тихо проговорил Эдмунд не оборачиваясь. – А еще лучше никогда.
– Тиболд Уолф Тон[4], – как ни в чем не бывало продолжил Тернер, – умер в этот самый день двадцать один год назад. Лучший, самый яркий из ирландских революционеров. Мне кажется правильным вспомнить сегодня о деле его жизни, не считаешь? Так много стоит отпраздновать, так много оплакать!
Эдмунд повернулся.
– Дело его жизни или твоей?
– Хм… – передернул плечами Тернер, не закончив обрезать края сигары.
Эдмунд подумал, что скорее всего ему просто нравился чистый звук крошечного, остро заточенного ножа, кромсающего табачный лист. На золотом лезвии гильотины вспыхивали отблески огня из камина. Интересно, каким путем Тернер составил себе состояние, чтобы позволить такие дорогие безделушки?
Впрочем, никакой загадки здесь нет. Тернер прекрасно умел мошенничать, а в случае неудачи мог и украсть. В его системе ценностей цель всегда оправдывала средства.
От осознания, с каким мерзавцем приходится иметь дело, у Эдмунда подкашивались ноги. Если основной целью Тернера на данный момент было отнять у него верное сердце Джейн, то какими же средствами этот злодей намерен действовать?