— Фэйри пошли искать.
— Что?! Какого… мисс Уоррингтон, у вас что, совсем ум за разум зашел после общения с моей дорогой племянницей?
Я всей кожей почувствовала негодующий взгляд лорда. Захотелось провалиться сквозь землю. Но было нельзя, ведь Эбби….
— Мы видели хозяина собак, дядя, — прервал гневную речь родственника мистер Оуэн, на всякий случай отступая назад.
Мужчина резко смолк.
— Я так понимаю, мистер Лоуренс. И почему вы еще живы?
Растеряно уставилась на мужчину… Он, стало быть, уже знал обо всем? Знал о том, что во всей этой темной истории замешан брат леди Уоллидж? И почему же он ничего не сделал? Почему не арестовал мерзавца?
— Потому что ему нужно было, чтобы кто‑то передал его послание? — пожал плечами мистер Оуэн.
Я же не выдержала и спросила:
— Вы все знали с самого начала?!
Негодования скрыть не удалось, как ни старалась. Неужто лорд Дарроу уже знал имя преступника?! Почему тогда он позволил ему разгуливать на свободе?! Что за легкомыслие?!
— Придержите свой язык, юная леди, — холодно оборвал меня мужчина. — О вашем наказании мы поговорим позже.
Следовало остановиться, смолкнуть, уйти к себе и со смирением ожидать, что же его милость решит насчет моей судьбы. Но во мне говорили отчаяние, страх, волнение за судьбу подруги.
— Если бы вы взяли его под стражу днем, то он бы не сумел похитить Эбигэйл! А теперь… Что станется с мисс Оуэн теперь?! Вы же ее опекун! Вы должны заботиться о ней!
— Дядя, мисс Уоррингтон не хотела… — ту же сказал мистер Оуэн, но я перебила его:
— Нет, милорд, хотела! Как можно настолько легкомысленно относиться к тому, что преступник свободно разгуливает по округе?!
Тут я осмелилась посмотреть в глаза лорду Дарроу… И поняла, что зря я начала этот разговор. И перечила ему зря. Мужина оставался спокоен, совершенно спокоен. Но глазах стыл такой могильный холод, что в пору было самой накладывать на себя руки, не дожидаясь, пока он решит убить меня лично.
— То есть вы, юная леди, считаете, что я легкомысленно отношусь к своим обязанностям? — вкрадчиво поинтересовался он, начав обходить меня по кругу.
Что‑то в душе трусливо скулило и умоляло повиниться тут же, просить о прощении… Но родовая гордость Уоррингтонов оказалась сильней всяческого здравомыслия.
— Да, милорд.
— То есть вы предпочли, чтобы я взял под стражу человека без единого доказательства, основываясь только на собственных измышлениях? — почти что на самое ухо сказал мне дядя моей подруги.
По спине от страха мурашки побежали.
Нет, нельзя арестовывать кого‑то (интересно, у него хотя бы есть подобные полномочи? Впрочем у полковника они наверняка есть…) без доказательств. Но… но сделай он это — и Эбигэйл ничего бы не угрожало.