— Зачем ей звонить в органы опеки? — нахмурился он.
Я молча пошла дальше, вцепившись в лямки рюкзака.
— Ты не испытываешь ко мне ненависти, — крикнул он мне вслед.
Я тащилась к перекрёстку, отчаянно отгоняя противоречивые эмоции и слова Алтеи. Я забыла про стирку, и даже если мамочка сама разобралась со стиркой в моё отсутствие, она будет мной недовольна. Эллиот меня отвлекал, я не могла подвергнуть мамочку большему стрессу. Когда она была недовольна, все были недовольны, и страсти в доме накалялись до предела.
Я шагнула на проезжую часть, чтобы перейти улицу, и тут же оказалась лежащей на спине, испуганно глотая воздух. Эллиот ошалело уставился на меня, нависая надо мной.
— О, Боже! Кэтрин, ты цела? Прости.
Отдышавшись, я толкнула его. Он помог мне сесть, пока я продолжала колотить его руками.
— Ты… что… творишь?! — проорала я, продолжая сопротивляться.
Он показал на дорогу.
— Ты чуть не попала под машину! — ответил он, хватая меня за руки.
Запыхавшись, я взглянула на дорогу. Помимо учащихся, которые выезжали с парковки, хватало и других машин, что неслись со стороны шоссе по направлению к городу, превышая скорость.
Я моргнула, растерянно озираясь и набираясь храбрости, чтобы извиниться.
— Спасибо, — произнесла я. — Я отвлеклась.
— Позволь отвезти тебя домой, — взмолился он.
Я кивнула, всё еще трясясь при мысли о том, что меня чуть не переехали в лепёшку. Интересно, что станет с мамочкой и «Джунипер», если со мной что-нибудь случится? Я должна быть осторожнее.
Звук мотора машины Эллиота всё ещё раздавался вдали, и я злилась из-за того, что чем дальше он уезжал, тем сильнее ныло моё сердце. Я не хотела по нему скучать. Я не хотела, чтобы он был мне нужен. Ненавидеть Эллиота было куда сложнее, когда он был таким милым. Я со стуком закинула рюкзак на обеденный стол и подошла к раковине, чтобы набрать стакан холодной воды.
Пот, испарившийся в кондиционированном воздухе «крайслера» Эллиота, всё ещё покрывал мою кожу, и я снова покрылась испариной, стоя в духоте «Джунипер». Я поставила стакан в сторону, чтобы ополоснуть лицо, а затем вытерлась кухонным полотенцем. Прохудившаяся ткань мягко коснулась кожи, и я прижала полотенце к глазам, наслаждаясь темнотой, пока скрип ножки стула не отвлёк меня.
— Кто это был? Загар у него что надо, — деловито поинтересовалась Тесс.