Я закрыла лицо руками, стыдясь своего признания. Мне отчаянно хотелось ненавидеть их, но я не могла. И злилась из-за этого. Конечно, я злилась на них, но существовала огромная разница между злостью и ненавистью.
— Эй, — сказал Кэлин. — Эй. — Его голос стал громче, и он взял меня за запястье, убирая мои руки подальше от лица. Он присел передо мной, а я отвернулась, не в силах смотреть на него.
Я едва могла дышать, чувствовала, что задыхаюсь. Похоже, правда убивала меня. Почему раньше я думала, что это было хорошей идеей? Зачем я поделилась этим с ним? Было слишком больно открыто рассказать обо всем. После того, как Кэлин узнал правду, все изменилось между нами. И мы оба соврали бы, если бы стали утверждать, что это не так.
— Иди сюда, — наконец пробормотал он. Я не двигалась. Не должна была. Он обнял меня и прижал к своей груди. Мы вместе улеглись на полу, отдыхая в объятиях друг друга. Запах его мыла утешил меня и помог успокоить мое неистово бьющееся сердце. — Ш-ш-ш, — приглушенно прошептал он, пальцами снова касаясь моих волос. — Ш-ш-ш, я здесь, Саттон. Я здесь и никуда не уйду.
Рыдая, я прижалась к нему.
Как я могла испытывать боль, когда рассказывала правду, и чувствовать себя при этом такой невероятно освобожденной?
— Все хорошо, — прошептал он, и его губы слегка прижались к моему лбу в нежном поцелуе. Я закрыла глаза, и мягкий довольный вздох вырвался из моих губ. Кэлин Грегори. Он понимал и утешал меня. Сначала, оттолкнув, он расстроил меня, но я знала, за сущностью наркомана скрывается совсем другой человек. И оказалась права. У него было золотое сердце. Однажды, может быть, Кэлин изменится. Я бы хотела убедиться в этом. Он не был таким уж плохим, каким сам себя считал. Да, наркотики и алкоголь весьма плохие привычки. Еще он мог вести себя оскорбительно, но в нем было намного больше. Кэлин никогда ничего не делал без причины. Его преследовали монстры, они и заставляли его проявлять агрессию. Вот почему я поняла его, когда никто другой не смог. Мы были слишком похожи друг на друга.
— То, что с тобой случилось, ужасно, Саттон, — сказал он после долгих минут молчания. — Но ты не испорчена.
Я сделала глубокий вдох, смакуя его слова, словно они были вкусными вином, и мои вкусовые рецепторы не могли нарадоваться. Я медленно села, волосы упали на рубашку из тонкого хлопка.
— Знаешь, ты тоже.
Он резко выдохнул, его тело трясло.
— Однако меня не покидает ощущение, будто я такой. Чувствую, как каждый осуждает меня, следит и поджидает, чтобы снова взорвать мне мозг еще сильнее. — Его красивое лицо нахмурилось. — После того, как моя семья погибла, все махнули на меня рукой. Вместо того чтобы поддержать или помочь, люди решили, что именно я стоял за всем, и посчитали меня убийцей. Они даже не пытались. И я понимаю, не стоит ненавидеть их, потому что во всем этом есть доля и моей вины. Но ведь на тот момент я был просто ребенком.