Теперь вспыхивать пришлось мне. Ну было, чего уж там… самой вспоминать стыдно. А эта откуда знает? Уж я ей точно ничего не рассказывала!
— И что один тебя из ревности отметил, — продолжала Зеленая.
Пометил скорее. Как «мое». Вопрос зачем оставался открытым. Не буду я его и точка, откуда-то я это теперь ой как хорошо знала. Да и тогда. Потому и бесилась, сказать по правде. Анри слишком много себе вообразил, сам за то и поплатился. Или поплатится…
Анри… Надеюсь, инквизиция до тебя все же не доберется.
— А целуется он хорошо?
О да! Отлично целуется. Аж мурашки по коже и бабочки в животе. Куда уж лучше! Только вопрос — зачем?
— Кать, да чего ты молчишь-то? Рассказывай!
И я начала рассказывать. Как все было на самом деле. А Зеленая, сначала такая веселая, начала почему-то грустнеть. Коньяка становилось все меньше, как и радости в глазах подруги, рассказ близился к концу, я захмелела и тихо спросила…
— Я дура, да?
— Нет, — возразила Зеленая.
— Эти сны… они сводят меня с ума, понимаешь?
Как-то незаметно я рассказала и о снах. И о Сашке, с его странными разговорами. И о своих подозрениях насчет Анри и Алиции. Обо всем рассказала. А Зеленая лишь слушала и молчала, облокотившись на край бассейна и не спуская с меня внимательного взгляда.
— Это ты о том портрете, где в твоем кабинете висит? — спросила она меня.
— Да, — уже не удивляясь ничему. Откуда она только о том портрете знает? Будто собственными глазами видела, а я ведь картину в грот показывать не таскала. Впрочем, с этими бессмертными никогда и ничего не знаешь.
— А пса ты видела во сне, который написован вместе с Алицией?
— Да.
— А видела его когда-то вместе с тем черноглазым красавчиком, в которого ты умудрилась влюбиться?
— Я ни в кого…
— Отвечай!
— Нет.
— А лицо своего мужа из прошлой жизни ты видела?
Я задумалась. Я помнила его в том проклятом коридоре, лежащим на полу… его светлые, запачканные в крови волосы. Помнила его руки на моей талии, когда мы стояли на балконе и вдыхали и не могли надышаться ароматом цветущих лип.
Но лицо… нет. Я никогда не видела во снах его лица. Странно. Никогда ведь об этом не задумывалась. Никогда о нем не думала. Может, просто боялась думать?
— Н-е-е-е-е-е-ет.
Зеленая выдохнула сквозь зубы и резюмировала.
— И твои сны начались с первого ноября, да?
Если задуматься…
— Нет, просто они стали более навязчивыми… наверное.
— И Сашка взбеленился после того, как ты ему о псе рассказала?
— Да.
— Дура ты, Катя!
Ну вот… и она туда же.
Но мне было все равно.
Я устала, как же я устала… голова стала тяжелой и через пелену сна я чувствовала, как Зеленая ласково гладила мои волосы и шептала мне что-то на ухо. Опять со своей магией пристает. Надо бы сказать, чтобы перестала. Что так такие дела не делаются, но сил не было. Совсем. Хотелось отдохнуть, хоть немного, насладиться пьяным оцепенением.