Я быстро глянула на левый браслет, но символы мини-«компаса» хранили загадочное молчание. По краям широкой тропы шелестел лиловый вереск. В хмуром небе ворочались тяжелые тучи, но воздух был сухой, теплый, а земля — пыльной, нетронутой ливнем. И вокруг, насколько хватало глаз, стелилась холмистая степь без конца и края, укрытая сине-сиреневым покрывалом с вкраплениями белого. Вот и первый мираж.
Стёпа вдруг напрягся больше обычного.
— Мар, ты… видишь? — и махнул рукой вперед.
Я моргнула, до слез всмотрелась в шелестящий вересковый горизонт, но не увидела ничего необычного. Сила выплеска продолжала водить меня за нос, а еще через час разболится голова, заложит уши, затуманится сознание…
— Веди, — попросила и уставилась в небо. — Что там?
— Скала. Кажется, вроде «рыси». Или…
— Имеет форму животного, — дополнила я, скорее, ощутив искомое.
Птица. Над долиной, распахнув крылья, парил ястреб. А его зрение ничто не обманет. И коллеге нужно показать местность. Если его сила не обманывает — не чует угрозу в человеке, то ему нас и вести.
Я глубоко вздохнула, ловя ощущение полета. И биение сердечка. И — взгляд.
— Стёп, стой. Кое-что покажу. Наклонись-ка, — обхватила ладонями его виски и предупредила: — Голова закружится, но будет красиво.
Стук сердца. Вспышка. Долина в окружении холмов и радужном сиянии магического кольца. Фигуры в центре. Двенадцать силуэтных скал по кругу и одна бесформенная, свечным огарком, в центре. Каменная птица расправляет крылья и вспыхивает жарким пламенем. И смотрящая «рысь» встревоженно поднимается, рычит. Хватит.
Я обрубила связь с ястребом. Коллега усердно моргал. По долине катился гул низкого и глухого рычания. Я перевела дух и потерла виски.
— Видел?
— Офигеть!.. — выдохнул он. — Что это?
— Надгробия, — я снова посмотрела на «компас» и ощутила под ногами легкую дрожь, когда «рысь» вернулась в прежнюю позу. Предупредила, чтобы не баловалась. В следующий раз нагрянет лично.
В чем она угрозу почуяла — в моей магии или в том, что я показала местность человеку? Или в том, что смогла обмануть морок? Теперь и я четко видела каменные крылья и длинный хвост. Жар-птица у стародавних. А наши исследователи, поддавшись модному заимствованию у европейцев — в данном случае, египтян, — назвали скалу Фениксом.
— Офигеть… — повторил Стёпа сипло. — Ты через всех так смотреть можешь?..
— Да, — я снова взяла его под руку. На всякий случай. — Но делаю это редко. Сознание раздваивается, мысли путаются, голова болит… Идём.
Он заметно воспрянул духом, словно после этого маленького волшебства внутри что-то расслабилось. И опять поверилось в сказку — нестрашную, невероятную, притягательную. Коллега бодро завертел головой по сторонам в поисках очередного магического явления, а я поймала себя на том, что… заражаюсь. Как простудой заражаюсь этой верой. И тоже хочется поверить в чудеса. Знаю, что их нет, но душа, чёрствая и циничная,