Мирина оттолкнула, ее сжав губы, бросилась к сундукам, сгребая в охапку теплые вещи. Пальцы похолодели, как и нутро все, от внезапного решения. Нужно возвращаться. Немедленно. Сейчас же.
— Живо, Немея, ты не слышала, что я тебе сказала, — подстегнула она девушку.
Немея, стоявшая в растерянности, кинулась за плащами.
Мирина, не помня себя, собрала кадфу, рьяно пихнула в сумку. Мысли понесли ее потоком по каменным уступам, сотрясая. Какую ошибку совершила, покинув степь! Ругала себя беспощадно. Успеть бы теперь вернуться, увидеть Вихсара. Почему это стало таким важным, жизненно необходимым, что от одного представления того, что не успеет, стыла кровь в жилах?
Нутро дрогнуло, когда полог вдруг откинулся, спиной ощущая, как княжич вошел. Уперся в нее взглядом. Мгновение, другое — схватил за запястье, к себе развернул. Прикосновения ужалили, как и непонимающий взгляд его янтарных глаз. Немея вскрикнула, испугавшись.
— Что ты делаешь? — потребовал княжич.
Мирина вырвавшись из его захвата, отшатнулась. Вытянулась вся, как прут, только и качались стены от ударившей в голову крови. Арьян напряженно скользнул по ней взглядом протяжно и долго. Она сквозь туман в голове оглядела его лучше. Вроде и прежний он был, таким, каким видела его в последний раз: волосы теплого орехового отлива чуть взъерошены от ветра, на загорелом лице такие же теплого цвета глаза, щеки, заросшие щетиной. Только теперь вместо спокойствия и безбрежной тишины во взгляде клубилось что-то дикое, колючие, холодное. Ожесточил его, верно, поход этот на валганов, предчувствуя лютую битву.
Арьян стиснул челюсти, качнулся, как камыш на ветру, в ее сторону. Мирина вновь отпрянула, обошла его стороной, быстро вернувшись к сборам.
— Что с тобой? Что случилось? — сдавленный непониманием голос княжича сотряс сгустившийся воздух, камнем упал на самое донышко.
— Ничего. Собираюсь, — ответила сухо княжна, не показывая своего волнения, сгребла в горсть украшения, те, что Вихсар ей подарил на день свадебного обряда.
Только Немея, как полог откинулся и внутрь вошел княжич, с места так больше и не сдвинулась.
— Как собираешься? — подступил он. Крылья носа княжича вздыбились в ярости, глаза оледенели. — Куда?
— Обратно.
— Ты разве не рада меня видеть, Мирина? Не рада, что вернулась? Я шел за тобой. Собрал людей, — зашептал он взволнованно и приглушенно, но почему-то голос его оглушил. Мирина старалась держать себя твердо и решительно. Хотя из самой души рвался крик отчаяния, чтобы оставил ее в покое, чтобы не трогал, чтоб забыл. Что не хотела она ничьих смертей и его никогда не любила и не полюбит уже.