Старик упрям, так и не привык внука звать Юрием. Заладил свое — Егор да Егор.
— До свиданья, папаша.
Пусть уходит! Трудно Елизавете Гавриловне со своим своевольным, за всю жизнь не нажившим ни добра, ни почета острословом-отцом.
Сегодня он, видно, взялся вконец доконать дочь упреками:
— Я тебе, Лизавета, образование дал. Зачем я тебя семь лет учил? За инженера замуж вышла? Экий почет! У других дочки рабочие да служащие… Будь у меня дочка сама по себе, может, и пришел бы к ней век доживать…
Вот он каков! Насмешливый, дерзкий старик! Придет, растревожит и снова исчезнет до тех пор, пока холод бобыльей, неухоженной хаты за Волгой не погонит погреться на кухне у Брагиных.
Елизавета Гавриловна долго не могла взяться за дело после встречи с отцом.
Образование дал?
«Не ты, папаша, образование мне давал. Школа учила, а ты и не заметил, как выучила. Милый, нескладный отец! Жалею я тебя, а поблагодарить не за что».
После смерти матери все пошло в доме прахом…
Давно ли это было? Давно ли семнадцатилетней девочкой Лиза пришла работать табельщицей на завод?
Была она в ту пору необыкновенно хороша собой — темноглазая, с прямым, выточенным носом, узкими бровями. Такая красавица не засидится в невестах. Года не прошло — Лиза стала женой инженера Брагина.
Как быстро летит жизнь!
Елизавета Гавриловна вздохнула.
Работа валилась у нее из рук. Скучно, скучно!..
Но вскоре на лестнице раздались голоса: Василий Петрович и Юрий вернулись домой вместе.
Елизавета Гавриловна привыкла последнее время видеть Юрия окруженным ватагой ребят. С ума они все посходили с этой машиной!
Сейчас Юрий привел одного Мишу Лаптева, суетливого мальчишку с черными бусинками бегущих к переносице глаз.
Василий Петрович любит за столом порядок — свежую скатерть, аккуратно расставленные приборы.
«Обед организует семью. Недаром раньше с таким уважением собирались к столу», — говорил Василий Петрович.
Юрий и Миша сели рядом, вплотную приставив стулья. Миша с торопливой жадностью глотал суп. Юрий что-то шептал ему на ухо.
— Что у вас произошло? — спросила Елизавета Гавриловна, заметив возбужденность мальчиков.
— Ничего, мама! — недовольно отмахнулся Юрий. — Тебе неинтересно. Свои дела.
У него вечно свои дела. Елизавета Гавриловна никак не поймет, когда случилось, что Юрий отстранил ее от своей мальчишеской жизни. Как это началось? Отчего? Положим, она не разбирается в технике, которой Юрий без памяти увлечен, но разве жизнь состоит из одной техники? Вот он дружит с Мишей Лаптевым. Почему? О чем они секретничают весь обед?
— Юрий! Что же все-таки у вас произошло? — снова спросила Елизавета Гавриловна, сама чувствуя ненатуральность своего тона.