Нивья сглотнула ком.
– Я не хотела…
Смарагдель шагнул на неё. Нивья испуганно отступила: ветки на голове лесового стали толще и длиннее, покрылись рыжими пятнами лишайника, лицо потемнело, на скулах выступила древесная кора. Глаза полыхнули жгучей зеленью.
– Ты хотела порхать по Великолесью, бездумно принимая подарки от нечистецей? Хотела найти своего жениха, но больше красовалась и мечтала о том, как тебя встретят в родной деревне? Что же ты не хотела, Нивья Телёрх? Может, боялась остаться тут в качестве моей лесной жены? Не хотела, чтоб твои розовые щёки стали зелёными?
Смарагдель провёл когтём по лицу Нивьи, нажимая сильно, но всё же не царапая до крови. Нивья всхлипнула.
– Прости, – выдавила она. – Я не хочу оставаться в твоих чащах. Я хочу домой.
Лесовой снова стал похож на мужчину, наклонился к Нивье и посмотрел непонимающе.
– Вот так просто? Ты правда думаешь, что всё будет так? Что можно просто взять и уйти, когда тебе надоест? Не-ет, Нивья Телёрх. Это не рощица глупых лесовых где-то в Сырокаменском или Солоноводном. Это Великолесье. А Великолесье в Холмолесском Княжестве – суровый край. Мой край. Как я решу, так и повернётся.
– Всё будет так, как решит Господин Дорог. – Нивья вздёрнула подбородок, хоть сердце и колотилось у горла. – Не ты. Он властен даже в твоей чаще, только он прядёт кружево путей. Поэтому я не боюсь твоих речей. Если Господину Дорог угодно, чтобы меня растерзали твои дети, то так и будет. Но помни: я знаю, как его призвать.
Нивья покосилась в сторону, но за пределами поляны лес утопал во мраке, и не виднелось ни единого светляка.
– Лесовые не жалуют смертных. Мы пропускаем только княжьих гонцов, ты и сама это знаешь. А тех, кто приносит живые жертвы, просто терпим, не впуская глубоко в лес. Тебя я пропустил. Считай, что ты – моя прихоть. Позволь же в эту ночь делать с тобой то, что я захочу.
– Только если клянёшься отпустить меня потом.
Смарагдель протянул Нивье руку, совсем как человек, закрепляющий договор.
– Отпущу, едва рассветёт.
Нивья сжала длинные прохладные платья и ухмыльнулась, глядя лесовому в лицо.
– Отпустишь и одаришь.
На её удивление, Смарагдель ухмыльнулся ещё шире неё.
– Естественно, одарю. Так, как ты себе и помыслить не можешь.
***
Едва они вернулись на поляну, Смарагдель поднял руки над головой и ударил ладонью о ладонь. Нечистецы перестали отплясывать, вскинули лица и расступились, выстроившись полукругом.
– В эту ночь среди нас празднует смертная, – объявил он. – Да что говорить, мало кто мог не заметить живую красоту…
Смарагдель слегка подтолкнул Нивью, чтоб она вышла вперёд него. Нечистецы засвистели и загикали.