– Все мои деньги – до последнего пенни – в твоем распоряжении, – начала было Сильвия, но тут в комнату вошла горничная, Телефонная Станция; она решительно приблизилась к хозяину и протянула чью-то визитку.
– Попросите его подождать пять минут, – велел Титженс.
– Кто это? – спросила Сильвия.
– Один господин, – ответил Титженс. – Дай мне договорить. Я никогда не считал, что ты испортила ребенка. Ты учила его лгать во спасение. На вполне понятных папистских основаниях. Ничего не имею против папистов и против их лжи во спасение. Однажды ты велела ему подсунуть лягушку в ванную к Марчент. Я ничего не имею против того, чтобы мальчик подсовывал своей няне лягушек. Но Марчент – пожилая женщина, а наследник Гроби должен уважать всех пожилых дам, а уж старожил Гроби особенно… Ты, возможно, и не думала о том, что мальчик будет наследником Гроби…
– Если… если твой второй брат убит… А как же твой старший брат?.. – спросила Сильвия.
– У брата есть любовница-француженка, она живет рядом с Юстонским вокзалом. Они проводят вместе те дни, когда нет скачек, и так уже больше пятнадцати лет. Но она не соглашается выйти за него, а возраст у нее уже не детородный. Так что иных претендентов нет…
– То есть ты разрешаешь воспитать ребенка католиком? – уточнила Сильвия.
– Римским католиком… Научи его, пожалуйста, использовать в разговорах со мной именно это название, если мы еще когда-нибудь с ним увидимся…
– О, слава Богу за то, что Он смягчил твое сердце. Теперь беда отойдет от нашего дома.
Титженс покачал головой:
– Не думаю. Разве что от тебя. Очень может быть, что и от Гроби. Возможно, пришло время, когда поместьем снова должен управлять папист. Ты читала, что писал историк Спелден об «осквернении» Гроби?
– Да! – воскликнула Сильвия. – Самый первый Титженс, который пришел вместе с Вильгельмом Оранским, чудовищно обошелся с местными жителями-католиками…
– Таковы они, суровые голландские нравы, – проговорил Титженс. – Но давай-ка продолжим. Время еще есть, но его не слишком много… Мне нужно увидеться с тем господином.
– Так кто он? – спросила Сильвия.
Титженс собирался с мыслями.
– Моя дорогая, – начал он. – Можно тебя так назвать? Все же мы уже довольно давно враждуем, а речь идет о будущем нашего ребенка.
– Ты сказал, «нашего ребенка», а не просто «ребенка»…
– Прости меня за то, что поднимаю эту тему, – очень обеспокоенно проговорил Титженс. – Наверное, тебе больше нравится думать, что он – сын Дрейка. Это невозможно. Это было бы против самой природы… Я так обеднел, потому что… прости меня… Я потратил очень много денег на то, чтобы отслеживать ваши с Дрейком перемещения перед нашей свадьбой. И если тебе станет легче от новости о том…