Он выдержал взгляд, отрицательно покачал головой. И тут мое терпение лопнуло, я вскочила, сорвалась на крик, не сдержала жестикуляцию.
— Я — хорошо обученный боевой маг! У меня сильный дар, хороший резерв и богатый арсенал заклинаний! — на кончиках пальцев трепетали слабые огоньки, а сдерживать магию становилось все трудней. Как и слезы обиды и бессилия. — Я не останусь в стороне! Не останусь!
— Я не хочу рисковать тобой, — вскочив и крепко прижав меня к себе, прошептал Эдвин.
— Я тоже боюсь тебя потерять… — обеими руками вцепившись в него, выдохнула я.
Он поцеловал меня. Я плакала, отвечая, но теперь это были слезы облегчения. Эдвин дорожил мной… Я надеялась и верила, что эта привязанность со временем превратится в любовь, если еще ею не является.
— Ты права, — спустя несколько минут признал Эдвин, когда я успокоилась в его объятиях. — Уверен, Серпинар защитил источник своей дополнительной силы. Мне будет трудно справиться самому.
— Ты хотел сказать "невозможно"? — усмехнулась я. Не верилось, что он так легко сдастся, поэтому честно пыталась Эдвина спровоцировать. Проснуться в опустевшей постели и увидеть на тумбочке короткое письмо с извинениями не хотела.
— Не прерывай, — пожурил он, не выказав раздражения. — Я пытаюсь извиниться за упрямство.
— Меня тоже трудно назвать покладистой… Чуть столовую не сожгла…
Слабый контроль над даром был единственным веским аргумент против моего участия. Вопреки ожиданиям Эдвин не торопился им пользоваться. Только обнял крепче и ответил с улыбкой.
— Но ведь не сожгла. Ставить в вину искренность — последнее дело.
— Так ты возьмешь меня с собой? — такая сговорчивостью удивляла.
— Да, — кивнул он. — Возьму. И буду признателен за помощь.
Решение Эдвина не было уловкой, и наша совместная подготовка стала тому подтверждением. Чувствуя мою поддержку и ответственность за три жизни, Эдвин стал значительно спокойней, рассудительней. Хоть по-прежнему рвался спасать попавшего в беду лиса.
Я настояла на тренировках в одной из кладовок. Нужно было восстановить былые навыки и посмотреть, на что способен артефактор в бою.
Для тыловой крысы он знал слишком много боевых заклинаний, но слишком малым числом умел уверенно пользоваться, чтобы считаться хотя бы средним магом-бойцом. Мы решили сосредоточиться на самых действенных заклятиях и оттачивать именно их. Я гоняла Эдвина нещадно. Он, в свою очередь, не давал мне спуску в кабинете. Заставлял самостоятельно обезвреживать артефакты и сделанные им ловушки.
Пока меня не торопили, все получалось. Но на четвертый день Эдвин решил, что я достаточно опытна, чтобы попытаться обезвредить ловушку на время. Часы тикали, отрешиться от эмоций не получалось, из-за волнения тряслись руки, дрожали губы. Слова заклинаний звучали неуверенно, голос срывался. Я не справилась. Магический заряд вырвался на волю, как сжатая пружина, ударил меня в грудь, хлестнул по рукам. Помню боль, крик Эдвина, темноту.