Очнулась у себя в комнате. Эдвин сидел рядом и держал меня за руку. В тусклом свете лампы он казался решительным и угрюмым.
— Только не говори, что теперь пойдешь один, — предупредила я. Голос прозвучал удивительно твердо и решительно. — Мне просто нужно больше практики.
Он повернулся ко мне, улыбнулся, наклонившись, поцеловал. — Нет, конечно. Нет, — прошептал виконт. — Мы освободим его вместе. Я не справлюсь без тебя.
Он вздохнул, словно сожалел о том, что собирался сказать. — Когда ты говорила, что в случае неудачи Серпинар и меня посадит в клетку, ты была права. Когда отчитывала меня за поспешность, тоже. Сегодняшний случай показал, как много нам обоим нужно тренироваться. Иначе — провал и пожизненное рабство.
Он замолчал, словно собирался с духом. Я ждала, не подгоняла.
— Я не вернусь в Орден послезавтра. Должен был бы, но не вернусь.
— Почему? — его слова больше насторожили и напугали, чем обрадовали.
Он встал, принялся расхаживать по комнате. Я попыталась сесть, но из-за головокружения и накатившей тошноты отказалась от затеи. Только приподнялась на локте, чтобы лучше видеть виконта. Эдвин хмурился и сердился, а короткие обрывистые фразы выдавали неуверенность в решении. — Нужно тренироваться. Нужны знания и опыт. Иначе не справимся. А времени мало. Каждый день в неволе — пытка. Я не хочу и не могу продлевать страдания лиса!
Он все же повысил голос. Наверное, надеялся отбить у меня охоту спорить.
— Понимаю. Твой порыв благороден, но недальновиден, — мой голос прозвучал резко, удивительно жестко. Эдвин хотел возразить, но я не дала шанса. — Выслушай, потом будешь спорить.
Он хмыкнул, сложил руки на груди, остановился напротив. В голубых глазах вызов, губы сжаты, между бровями морщина. Суровый магистр казался зловещим. Напомнил о фанатиках, о пристрастии Ордена к допросам.
Я судорожно сглотнула и, наконец, поняла, чего боялась последнюю неделю. Я боялась западни.
Как объяснить свой страх Эдвину, даже не представляла.
— Я жду, — поторопил виконт, когда молчание затянулось. — Эдвин, — дрожащий голос звучал ломко, но молчать дальше я не могла. — Тебе не казалось странным, что Верховный магистр обсуждал своего редкого и ценного пленника? — Магистр Лейод — его старый друг. Перед таким и похвалиться можно, — он неприязненно скривился и добавил. Уважение и благоговение очень ценны для Серпинара. Он их всячески подпитывает. Потому и рассказал об увеличении своей силы.
— Но не на общем собрании, чтобы поразить всех присутствующих? Ты говорил, что подслушал беседу.
Он заметно насторожился: