— Ну… — протянул неожиданно Милан. — To, что вы не любите Яна, я понял сразу…
Мое сердце сжалось. Господи, только не это…
— Вы обещали не касаться наших с Яном отношений.
— Я не держу обещаний, черт возьми! Уясните уже это себе раз и навсегда!
Милан лягнул створку шкафа, и та с треском захлопнулась.
— Да, мне нужна была работа! — проговорила я полукриком. — Да, мы познакомились с Яном в театре. Да, я похвасталась перед ним своей марионеткой- вампиром, за которую получила на экзамене отлично! Да, да, да! Я люблю кукол и больше никого.
— Я тоже люблю кукол и больше никого, — перебил меня Милан шепотом. — Мне кажется, это в любом случае лучше безответной любви. Верно, Вера? — и не позволив мне даже вздохнуть перед ответом, продолжил: — Ян же не умеет любить вообще. Никого и ничего. И это ужаснее нашей с вами страсти к куклам. Никого и ничего. Человек без любви становится зверем.
— Волком! — перебила я. — Вы не правы, Яну нравятся куклы-волки. Хотите, я сделаю волка…
— Волка? — в голос расхохотался Милан. — Для Яна? Или для меня? Летучая мышь у меня уже имеется. От волка я тоже не откажусь. Ручного. Пока у нас имеется живой и не очень домашний. Как говорится, сколько волка не корми…
Я выпрямилась, и между нами стало больше расстояния на целую мою грудь.
— Вы о Яне сейчас?
— Вы невыносима, Вера, невыносима в своем желании постоянно меня перебивать! — взвился барон. — Я не привык к этому. Я привык, что меня дослушивают до конца. Хотя бы в этом доме. Я говорю про настоящих волков, а не про Яна. Этот мальчик полон бредовых идей. К гроту с летучими мышами он предложил добавить волчье логово и водить в него людей. Он свято верит, что его волки никогда не тронут человека. Вы в это верите, Вера, что волк никогда не тронет человека?
Милан вновь держал меня за меховой воротник, но у меня уже не было в руках лампы, а сами руки я спрятала в отороченные мехом карманы. Как же он близко и как же мне страшно! Я даже поднялась на носки, испугавшись за сохранность векового платья.
— Я видела волка только в клетке в зоопарке.
Барон усмехнулся, сильнее притягивая меня к себе, и теперь я едва касалась подогнутыми пальцами пола и мысленно молила Милана не отпускать воротника — таранить ему носом грудь мне не хотелось.
— Ян вернется, тогда и увидите живого волка!
— А когда он вернется? — спросила я осторожно.
— Дорогая Вера, — Наши носы соприкоснулись, и мое тело превратилось в мрамор, такой же твердый, только не холодный. — Не сочтите меня грубым, но я не хочу, чтобы он вообще возвращался.
— Я не понимаю вас, пан барон, — проговорила я, едва приоткрывая губы, на которых сейчас покоился по-прежнему стеклянный взгляд Милана.