– И где он?
– Я же говорю, его похитили.
– Кто?
– Люди Катышева.
– Зачем он им?
– Ну, ты же сама сказала, что Катышев интересовался, жив Семен или нет.
– Понятно.
Марта вздохнула и, скользнув по мне разочарованным взглядом, вышла из дома. Но уже за порогом ей стало плохо, и она обессиленно опустилась на скамейку.
Где-то в аптечке у меня был корвалол, я нашел склянку, накапал в один стакан, налил воды в другой. Но Марта глянула на меня с опаской, как будто я подал ей крысиного яда.
– Ты же сама видела Семена. Вчера. В кафе. Это я за ним бегал. Но не догнал.
– Я видела Артема… Я долго думала и теперь точно знаю, что это был Артем.
– А если бы думала не долго, то знала бы не точно.
– Ты издеваешься надо мной?!
– Хорошо, поехали, я покажу тебе дом, в котором он жил. Это недалеко, ночью доедем быстро.
– Почему я должна тебе верить?
– Все! – Я медленно и беззвучно хлопнул в ладоши, пальцами касаясь своего подбородка. – Хватит!..
Душевных сил у меня больше не осталось. Эта история с мнимыми покойниками и тронутыми отшельницами перестала быть интересной. И обернулась большой кровью. Высушив меня до нитки. Хватит с меня, надоело!
Но на скамейку я садился молча. И не было сил говорить, и не хотелось. Нужно было прямо сейчас отправляться в путь, за Ликой. Возьму лопату, до утра вырою могилу… Копать нужно глубоко, чтобы собаки до трупа не добрались или лисы. А почва в горах каменистая, одной лопатой не справиться. Может, лучше в море? Где-то в погребе у меня валяется ржавая двухпудовая гиря, она может стать надежным якорем. Если крепко привязать…
Мне стало жутко от собственных мыслей. Лика не должна была погибнуть, я обязан был вернуть ее матери, а она лежит себе под кустом и потихоньку разлагается на теплой от солнца земле. И я должен был ее похоронить как бесхозную собаку…
Но если я не сделаю этого, похоронят меня самого. В тюрьме. На пятнадцатом году заточения. Или на десятом. А может, и сразу убьют. Нравы в тюрьме жестокие…
Я поднялся, зашел в дом, взял чемоданы и вынес их со двора. Марта молча пошла за мной. Открыла калитку, я занес вещи в дом и, не прощаясь, повернул назад.
Я не видел бабу Варю, но заметил, как шевельнулась занавеска в темном окне. Да уж, забавная история: не успела Марта переехать ко мне, как сразу же обратно. Да плевать! Пусть что хотят, то и говорят! Лишь бы за Лику не предъявили.
Я направился к своей машине, чем ближе подходил, тем сильнее сжималось сердце. На фоне всех неприятностей угон застрахованной машины должен был казаться пустяком, но без машины я сейчас как без рук.