— Нет, Элнаил ещё не привёз Кьяну.
В это же время крик рабынь раздался за дверями, громкие разговоры их были взволнованными, и, наконец, когда плач пронзил покои, Айола не выдержала и двинулась на крики.
— Останься здесь, Айола.
— Что-то происходит…
— Ничто не угрожает безопасности твоей и Аралана, всадники постоянно на женской половине, я в покоях твоих.
— Если бы была опасность, муж мой, я бы слышала голоса всадников и воинов, но я слышу плач рабынь, что-то с Ианзэ? — она быстро выпорхнула из покоев и увидела столпившихся рабынь у дверей в покои Кьяны.
— Царица, Царица, — причитала одна из рабынь, быстро подбегая к Айоле. — Кьяна мертва, Кьяна мертва! Мятежники убили её… Только что привезли тело, Кьяна мертва, Кьяна мертва.
«Кьяна мертва», — разносилось по женской половине и дворцу, пока Верховная Жрица не закричала, и другие жрицы не подхватили в песне стоны и крик Верховной Жрицы, подобный крику раненного животного.
Айола быстро вошла в покои Кьяны и остановилась у кровати, ни одна рабыня не посмела зайти и смотреть на мёртвую жену брата Царицы. Айола видела платье, богато украшенное каменьями и вышивкой, лицо её родственницы было изуродовано до неузнаваемости, и Царица упала на колени пред мёртвой Кьяной, чью жизнь она не смогла сохранить, и молила богов, своих, Главную Богиню и богов Кьяны, забрать сердце Кьяны и уготовить для неё сладкую участь после смерти её. Легонько дотронувшись до руки мёртвой Кьяны, она услышала за спиной голос мужа своего.
— Элнаил где?
— Он тяжело ранен, — ответ. — Я велел отнести его к лекарю, позже он предстанет перед судом за смерть Кьяны.
— Суда не будет, Берен.
— Как?
— Я верю Элнаилу, если он тяжело ранен, значит, Кьяна не могла спастись, такова воля Главной Богини. Тело Кьяны сегодня же предадут огню, как это полагается по верованиям её и Главной Богини… Церемония сегодня ночью. Начинай готовиться.
Айола смотрела на руку Кьяны, пока крик не раздался из горла её.
— Это не Кьяна! Не Кьяна, руки её без следов колец и без вязи… Это не Кья… — рот её зажала рука мужа, и, прижав лицом к груди своей так, что у Айолы не было сил ни пошевелится, ни говорить, он занёс в покои её.
— У Царицы горячка, — крикнул он рабыням, — сердце её не выдерживает горя потери.
— Та женщина — не Кьяна, Горотеон… Это не Кьяна, руки не Кьяны!
— Жена моя, как много ты видела мёртвых?
— Эта женщина третья… Но те были покусаны змеями, и то, что осталось от них, было неузнаваемо, — Царица содрогнулась при воспоминании.
— Руки и ноги после смерти меняют форму и становятся непохожи на руки человека при жизни. Кольца могли украсть те, кто убил её и ранил Элнаила, а может, они просто слетели, ведь кровь застыла в руках её, и они стали меньше… Посмотри, какие мягкие руки у тебя, такие же были у Кьяны, жены Хели, после смерти они изменили форму, но это Кьяна, жена моя, это Кьяна, иначе почему она здесь. Элнаил ранен, а на женщине той одежды Кьяны. Даже преступник и мятежник не станет разоблачать мёртвую женщину, Айола… Это Кьяна, — он долго гладил по голове Царицу и позволял ей плакать. Слезы её были горьки, и отчаяние лежало камнем на сердце её.