различные зависимости, психопатии, нарциссизм. тревожное и шизоидное расстройства личности, параноидальные состояния…»
Дочитывать список психических отклонений не стала и захлопнула книжонку. Ее автор точно никогда не задумывался, какая охота во все времена велась на одаренных. Стать параноиком или убийцей немудрено. В свои годы я до сих пор не стала полноценным объектом охоты, лишь погорев на доброте славного, немного противного дяденьки Табола, якобы нового маминого мужа…
Собрание заканчивалось, народ расходился по комнатам. Соседи Сарона, видимо, ушли на занятия или по своим делам. Во вдруг ставшей просторной комнате мы остались одни. Слабый ветерок, ворвавшийся в только что открытое окно, приятно холодил разгоряченную кожу. Когда за последним уходящим бунтовщиком закрылась дверь, Сарон запрыгнул ко мне на подоконник и прилег вплотную.
— Псийя. ты плакала? — невероятно нежно спросил Сарон, подняв глаза и, посмотрев мне в лицо, коснулся ладонью моего колена. О чем он думал в этот момент, не нужно было даже гадать. Только у меня совершенно не было никакого настроения что-либо делать. Автор рукописной книжонки его окончательно испортил.
— По самому больному месту ударили, изверги, — протянула обессиленно, опустив руки и попутно закрыв книжонку, повернулась к окну. Там все еще цвел летний пейзаж, несмотря на наступление первых осенних деньков. За неприятностями я совсем не заметила смену календарных времен года. — Еще и Вольсхий со своей проверкой. Еще и этот кукловод Вольсхого науськивает уничтожить нас физически, а не только выбросить на улицу. Если бы не он…
— Ты пыталась повлиять на Вольсхого? Вы ведь встречались какое-то время в прошлом. Ты знаешь его лучше, чем кто-либо из нас, — с беспокойством предположил Сарон, но таким тоном, будто издевался. Привычка у него сложилась говорить со мной о бывшем, подначивая.
— Не смешно! — воскликнула я, фыркнув. — Говорю же, если бы не кукловод! Вольсхий поддается влиянию… только красиво ему преподнеси факты, и с большой вероятностью он сделает так, как хочешь. Разэл умнее и всегда настороже. Еще и мстительный, мерзавец.
— Мы справимся, Пси. Верь мне. — Сарон погладил по бедру и приобнял этой рукой за талию.
И я действительно поверила ему. Потому что больше некому верить. Лежать вот так с ним было тело и вполне уютно, если не учитывать жесткость каменной кладки. Сарон помог мне спуститься с подоконника и попросил быть осторожной, почаще попадаться на глаза нашим, а лучше вовсе никогда не оставаться одной в обществе чужаков или без оного в это темное и опасное время.