Неожиданно в голову пришла мысль, что она ужасно устала. Просто устала. Устала быть сильной, устала постоянно кому-то противостоять, кого-то защищать. Хотелось просто побыть слабой женщиной, за плечом сильного мужчины. Ведь большинство женщин именно в этом и находят своё счастье и предназначение.
Между тем Эйнар запустил пальцы ей в волосы и одной рукой принялся расплетать наполовину растрёпанную косу. Он хотел почувствовать их, хотел, чтобы они струились сквозь его пальцы. А желание овладеть ею вновь так никуда и не делось. Особенно сейчас, когда Яра успокоилась и была такой послушной и податливой.
Она вздрогнула и напряглась только тогда, когда Эйнар приспустил ей штаны, собираясь взять её по-животному, как самец берёт самку. И стоило ей встрепенуться, как мужчина вновь сцепил её волосы в кулак, прижимаясь к ней и давая почувствовать мощь своего тела и силу желания, как неоспоримый довод прекратить бесполезное сопротивление.
И Яра обмякла, уступая.
— Я хочу видеть твоё лицо, — тихо произнесла она и, помня о своём обещании, викинг перевернулся на спину, увлекая её за собой.
Очень осторожно он коснулся её обнажённой груди. Тело, светлое, как слоновая кость, и гладкое, как шёлк, трепетало от его прикосновений. И как бы Эйнару ни хотелось взять её грубо и неистово, он заставил себя быть неторопливым и нежным.
Глава 10
— Ты голодна?
— Нет.
— Уверена?
Эйнар сплёл их пальцы воедино, увлекая в глубь города, туда, где находилось его жилище. Ему не терпелось показать ей свой дом. Дом, который хоть и ненадолго, но станет и её домом. А Яра уже не слушала. Её внимание привлекла тщедушная фигурка, прикованная к столбу. Освещение было скудным, но и его оказалось достаточно. Это был едва ли подросток, а по английским меркам так вообще ещё ребенок. Его заковали в железный ошейник, словно какого-то преступника. Прислонившись к столбу, мальчик свесил голову и как будто спал.
— Так вы ещё и детей мучаете!
Пройти мимо такого варварства Яра не смогла: она упёрлась ногами в землю, и Эйнар вынужден был остановиться.
— За что с ним так жестоко обошлись? — её негодованию не было предела.
— Во-первых, он не ребёнок, — северянин прошёлся взглядом по съёжившейся худощавой фигуре мальчика. — На его руке браслет, а значит он — мужчина. И как любой мужчина, он должен нести ответственность за свои поступки.
Яра тут же хотела возразить, но Эйнар не дал ей такой возможности:
— И опережая твой вопрос: нет, я не знаю, что он натворил, ровно как и не имею никакого отношения к его наказанию.
— Но ты можешь его освободить, — девушка повернулась к нему лицом. — Отпусти его... Пусть это будет мне свадебным даром.