Но вдруг Проказник вздрогнул во сне и поднял голову. В шатёр вошёл какой-то зверолюд. Кора услышала, как он набрал побольше воздуха, чтобы сказать ей что-то, но она и так поняла, что именно до неё хотели донести. Девушка поднялась с кресла и вышла из шатра.
Снаружи было темно и прохладно — апрель не жаловал людей в ночное время даже на юге. Но уже чувствовалась весна. Кора повернула голову на звук, когда услышала шаги. А увидев, усмехнулась. Что же, день сегодня, что надо. К ней шли четверо зверолюдов. Двое из них вели по девушке. Кора снова улыбнулась. Она узнала старшую и младшую императриц Обена. Пленниц подвели к ведьме и поставили на колени. Сёстры, тяжело дыша, с вызовом взглянули на Кору. Та театрально вздохнула, оглядывая императриц.
— Да-а, как тесен мир! Не прошло и года, а мы вновь встретились, Ваши Величества. Опрометчиво было отправляться к Святому озеру в такое время, Мария. А Вы, госпожа Евдокия, могли и отговорить сестру от такого опрометчивого шага.
— Кто бы говорил, — мрачно произнесла старшая. Кора насмешливо выгнула бровь.
— Фи, госпожа, что за манеры?
— Да как ты смеешь! — разозлилась Мария. — Ты понимаешь, с кем ты говоришь?
Ведьма улыбнулась. Зловеще, без тени нервозности страха, безумно. Она медленно наклонилась к младшей императрице и подняла её лицо за подбородок. Мария повела плечами, зло поджав губы, но схватить её не могла — у неё, как и у Евдокии были связаны руки за спиной.
— Не храбрись, Маша, у тебя не выйдет меня разозлить. У меня нервы крепкие. Но если не остановишься, то пожалеешь. Я сильно изменилась, подруга. Ударить тебя для меня будет только в радость.
— Так вперёд, — младшая царица смотрела дерзко и бесстрашно, что могло вывести из себя любого. Но Кора была права. Её нельзя было разозлить так просто. Жестокость была её удовольствием — ведьма, с минуту помолчав, выпрямилась и наотмашь ударила младшую царицу по лицу. Голова императрицы запрокинулась в сторону, но Мария не издала ни звука.
Кора вздохнула.
— Что же, ты более стойкая, чем я думала. Увести! — рявкнула она на зверолюдов и, развернувшись, ушла. Императриц увели. Подведя их к какому-то шатру, их избавили от пут и втолкнули внутрь. Мария с трудом держалась на ногах, голова была будто бы чугунная, и она непременно рухнула бы, да Евдокия поддержала сестру, осторожно усадив её на землю. Затем села и сама.
— Дусь, прости меня пожалуйста. Не надо было тебе ехать со мной.
— Не говори глупостей, — нахмурилась старшая. — Целы — и на том спасибо. Царь нас не оставит, надо думать, как быть.