Той ночью Долгождана впервые не пришла ночевать в женский дом. Унн заметила это, но говорить ничего не стала: дело молодое, жених с невестой сами решают, когда чему быть и стоит ли ждать до осени. Утро прошло в привычных хлопотах, а когда собрались за столом и стали раскладывать кашу, место Долгожданы по-прежнему оставалось пустым.
– Кто-нибудь видел Фрейдис? – спросила Унн у девушек. Зорянка-Сванвид покачала головой, Ингрид и Хельга переглянулись и пожали плечами. Ольва сказала:
– Быть может, она ушла за травами с Йорунн. Ведунью тоже с утра искали, но ее нигде нет.
Унн помолчала, а потом задумчиво проговорила:
– Тогда почему Хаук, которому велено всюду сопровождать Йорунн, не отправился с ними?
Девушки ничего не ответили, и Унн, у которой отчего-то вдруг стало тяжело на сердце, решила пойти с расспросами к Асбьерну. Ярл глянул на нее с удивлением, даже договорить не дал:
– Как не вернулась? Мы вчера вместе недолго побыли – за мной Эйвинд послал, и я отправился к нему, а Фрейдис велел идти в дом. Сам видел, как она поднималась по тропе к воротам.
– Асбьерн! – к ним подлетел запыхавшийся мальчишка. – Эйвинд конунг тебя зовет! Он у себя в покоях… и еще ведуна приказал найти!
Ничего не понимающий Асбьерн нахмурился. Повернулся к Унн:
– Погоди. Я скоро.
И поспешил к побратиму.
Эйвинд стоял возле раскрытого сундука, в котором хранил вещи, принадлежавшие его роду, и по лицу конунга Асбьерн сразу понял: произошло нечто неслыханное, то, о чем прежде и подумать не могли.
– Кто-то забрал все карты, – глухо проговорил Эйвинд. – Те, что рисовал Вагн, и ту, на которой отмечен был путь на Мьолль. Пропала и серебряная фибула в виде волчьей головы, принадлежавшая еще прапрадеду Ульву. Отец скреплял ею свой плащ только по праздникам… я хранил ее, как единственную память об ушедших предках, надеясь когда-нибудь передать сыновьям. Кажется, ты был прав, Эйдерссон: среди нас завелся предатель и вор.
– Лучше бы я ошибался, – пробормотал Асбьерн. – Послушаем теперь, что скажет наш новый ведун.
Сакси пришел, внимательно поглядел на вождя, потом на сундук, коснулся рукой сломанного замка, узорчатой крышки. Походил кругами вокруг Асбьерна, разглядывая его и прищурив черные глаза.
– На острове предателя нет, – наконец, сказал юноша. – Но на тебе, Медведь, есть его метка.
Эйвинд молча посмотрел на побратима.
– Как такое может быть? – удивился Асбьерн. – Предателя нет, а метка его есть… Да на мне, кроме шрамов, и отметин-то нет, – и вдруг в темно-синих глазах ярла мелькнул огонек понимания. – Шрамы! Вот оно что…