— Что? — покосившись на Тахира, я отложил бумаги в сторону. Сидя по-турецки, я расслабился и прилег. Голова трескалась на части от тянущей боли, но старался игнорировать её. Мой помощник покланялся, отходя от проема дверей. — Прибыл Рамир Атар Хан. Просит об аудиенции, мой господин. — Чопорный вид Тахира нисколько меня не смутил, а вот внезапный приезд моего недоброжелателя насторожил. Вскочив, я внимательно посмотрел на помощника, который стоял и ждал дальнейшего указания. Потом моё сердце ёкнуло, ведь Полина сейчас в другом шатре, и нежелательно, чтобы ее видели кочевники. Наверняка Рамир не просто так заявился ко мне, прознав о коротком отпуске с девушкой.
— Тахир, установи охрану по периметру, а также присмотри за Полиной. Я с тебя три шкуры сниму, если с ней что-то случится. Понял? — наставив на него указательный палец, я не сводил с него своих глаз. Мой помощник был безэмоциональным, но я заметил, как дрогнул его мускул на лице, стоило заговорить о Стасиной. — И без фокусов, Тахир, — пригрозил, тая в словах предупреждение.
— Мой господин, смею заметить, что я предан вам так, как никто другой. И то, что мне не нравится ваша интрижка, не делает из меня предателя, — с обидой произнес старик, опустив глаза в пол. Он поклонился и вышел из шатра. Если Тахир пытался таким образом нагнать на меня чувство вины, то зря старался, потому что его я видел насквозь. Мой помощник был предан моему отцу, которому служил с самой молодости. Отец и он были друзьями, в некотором роде. Росли вместе, учились тоже вместе, обучались ремеслу и искусству правления. И если у отца было более углубленное посвящение в дела королевские, то Тахира обучали служить своему правителю. Ему привили это понимание, словно вживили датчик, и тот им управлял. Встав со своего импровизированного ложа, подобрал с пола столовый нож и заправил за пояс позади себя. Конечно, это выглядело глупо, ведь я даже не взял с собой своего кинжала. Даже мысли не было, что Атар Хан заявится, осмелившись ослушаться моего указания.
Вновь в проеме дверей появился Тахир, а следом за ним вошел вожак кочевников. Угрюмый, обозленный и недовольный. Таким взглядом встретил меня Рамир Атар Хан. Прожжённый ненавистью ко мне. Солнце опалило его кожу, превращая в груду пепла, который неравномерно размазали по его небритым щекам. Лишь синие глаза выделялись и светились так, будто они излучали нездоровое сияние.
— Салам аллейкам, мой господин, — поклонился бедуин, но глаза в пол не опустил.
— С миром, — ответил я, приглашая того присесть. Атар Хан изволил стоять, отказываясь от ложа. Настаивать я не стал. — Что привело вас ко мне? Кажется, мы не обговаривали встречу, — утвердительно заявил, покосившись на Тахира. Мой помощник кивнул, потому что понял, что я безмолвно спрашивал о Полине, и все ли с ней в порядке. Успокоившись, я обратил все свое внимание на Атар Хана, который не спускал с меня своего проницательного взора.