«Что-то он не в духе, — подумала Лус. — Наверное, устал. Ну и что ж, я тоже устала, но не злюсь же из-за этого на весь мир!»
— Ладно тебе, — сказала она. — Просто у журналистов такая профессия. Они обязаны быть наглыми и бесцеремонными, иначе не раздобудут интересный материал. А в нормальной жизни они хорошие люди.
Алваро Диас набычился, и желваки заиграли на его черных скулах;
— Вот как раз в нормальной-то жизни они подлецы!
Лус подошла к нему и успокаивающе погладила по курчавой жесткой шевелюре.
Она почувствовала, как негр напрягся, ощутив ее прикосновение.
В иной ситуации Лус, вероятно, начала бы привычную для нее любовную игру. Но сейчас ей не терпелось поскорее предстать перед журналистами, ловить на себе их восхищенные взгляды, поворачиваться в фас и профиль перед камерами, отвечать на их вопросы.
И она принялась уговаривать своего партнера:
— Ты к ним несправедлив, Алваро. Ты просто их не знаешь. А я знаю. Муж моей сестры — журналист, и, уверяю тебя, он прекрасный человек. Кстати, он тоже там, внизу. Идем же, я вас познакомлю!
— Что? — взревел Алваро Диас. — Знакомиться с журналистом? Никогда!
Он вскочил. Его глаза сверкали яростью.
Лус перепугалась:
— Извини, если я тебя чем-то обидела. Но я не понимаю, в чем дело.
Диас виновато взял ее руку в свою и поцеловал:
— Это ты меня извини, Лусита. Я погорячился. Но, понимаешь, я поклялся никогда в жизни не иметь дела с газетчиками. Поверь, у меня есть на это свои причины. Так что не сердись, иди одна.
Лус пожала плечами и вышла из гримуборной.
Все микрофоны были включены, журналистские блокноты приготовлены.
Все ждали начала конференции. Однако, ее открытие затягивали, потому что не было главных виновников торжества Тристана и Изольды, Луситы Линарес и Алваро Диаса.
Но вот Лус вошла, и аудитория сразу притихла. И неудивительно: подавляющее большинство репортеров были мужчины, а на них появление Лус всегда действовало как шок. Тем более что сегодня она была явно в ударе.
«Умница, Лусита! Так держать — внутренне зааплодировал Жан-Пьер.
Он с сочувствующей улыбкой покосился на тех немногих женщин-журналисток, ‘которые присутствовали сейчас в фойе Венской оперы. Это были типичные так называемые «деловые женщины», которые привыкли носить короткие стрижки и неопределенного цвета брюки, пригодные как дли культурных мероприятий вроде сегодняшнего, так и для поездок по сельской местности.
Обычно такие женщины гордятся своим мужеподобием, своей эмансипированностью и независимостью. Но сейчас они присмирели и втянули головы в плечи. Лус подавила их своим женским великолепием. Это был образец, у нее хотелось поучиться женственности. Каждой из присутствующих захотелось потихонечку раскрыть сумочку, достать помаду и хотя бы слегка подкрасить губы.