Ни фига! Не позади. Пережитый кошмар всегда с ней, носит в себе уже долбанных восемь лет, не найдя сил расстаться, забыть. И Милане Игоревне нужно сказать спасибо, что приперлась сегодня сюда. Хера лысого бы я узнал, если не она. Ведь за той интонацией, с которой рассказывала Ася, явно прослеживалось: «Ты хотел правды? Вот она, эта правда — выбор за тобой!»
А мне хотелось встать, подойти, прижать к себе — Ася, моя маленькая, Ася… что за ужас ты пережила, девочка моя — я осторожно, чтобы не скрипнул диван, поднялся для этих целей.
— Если ты на выход, иди, — резко пресекла Ася, сбившись на полуслове, и предупредила: — Если ко мне, то не стоит. Не нужно, пожалуйста, дай мне закончить.
Боялась расплакаться или не хотела спекулировать чувствами, подпуская меня к себе? Похоже, оба варианта.
«Господи, Ася, может хватит думать о других! Когда ты уже будешь думать о себе, черт побери?!» — хотелось в какой-то момент крикнуть мне, заорать. И сбежала лишь поэтому. Ведь и вправду считала, что так будет лучше, лучше в первую очередь для меня, для Фаины, в конце концов. Но разве можно кричать на неё? Никогда. А сейчас особенно.
— По пути меня ссадили с поезда, я попала в больницу. Местная медсестра, Галя, очень мне помогла… вот, пожалуй, и всё, — подвела Ася. Отвлеклась от бахромы на скатерти, которую теребила всё это время, и сказала: — Я устала. Ты мог бы забрать вещи и съехать? Я верну тебе потраченные деньги, только уезжай.
— Черта с два, Ася, я не оставлю тебя одну! — поднялся я, планируя сгрести её в охапку. Она подскочила, шарахнулась, как если бы я был одним из тех насильников, и крикнула:
— Я хочу побыть одна! Мне это необходимо. Очень.
Мне ничего не оставалось как вернуться на диван.
— Ты никого из них не узнала?
— Нет. Думаю, все трое приезжие. А теперь уходи, Гордей, пожалуйста, хватит с меня. Я честно устала.
Я прошел к двери, глаза уже спокойно различали предметы, но в дверях не сдержался, повернулся и спросил:
— Почему ты не пошла в полицию, почему сбежала? Таких людей нужно наказывать, Ася.
— И наказать себя?! Разве болезнь моей матери, недостаточный повод тыкать в меня пальцем? Они всё равно никого бы не нашли!
Мне хотелось крушить, пинать, сминать всё на своем пути, а ещё лучше начистить кому-нибудь морду. Будь я у себя, так бы и сделал — разнес половину дома, но тут останавливало. Асина территория. Покидал хаотично вещи, подхватил чемодан, ключ оставил на тумбочке.
«Блядь, дебил, ну, какой же дебил!» — подумал я, минуя её дверь. Вбежал по ступеням — не заперто. Чемодан бросил у порога. Ася так и сидела, опершись плечом в стол, словно он служил поддержкой и опорой её хрупкого тела. Подхватил её на руки и унес в спальню. Уложил на кровать, сам прилег рядом, обнял, вдохнув запах её волос, и шепнул: