Козырь в первую секунду вообще явно размышляет — стоит ли ему вообще брать в расчет мою реплику или списать её как информационный шум. А потом все-таки чуть кривит губы и разворачивается ко мне.
Такое ощущение, что ко мне повернулось «лицом» узкое, но убийственно красноречивое дуло танка.
— А вы не поняли, Виктория? — едко уточняет он. — Серьезно, два и два сложить не можете? Я получил уведомление о выполненной вами задаче. Я пришел её проверить, я вас об этом предупреждал. Но ни перевода, ни оригинальных файлов в вашем сейфе нет. Вы не убирали документы в сейф, вы забыли их на столе. А кто-то решил приделать им ноги. Это называется слив. Они у нас, знаете ли, происходят. Иногда мне кажется, что легче просто под ноль разогнать этот крысятник, да только нет никаких гарантий, что с улицы не придут новые. А тут все-таки есть… Неплохие специалисты.
— Подождите, — я умудряюсь запутаться пальцами даже в молнии собственной сумки, — никто ноги ничему не делал.
— То есть? — брови у Козыря подлетают куда-то к линии роста волос, к тем самым его темным корням, которые выдают, что блондин он липовый…
Ох, Вика, не о том ты думаешь. Думай о своих грехах в этой жизни. И кайся. Перед смертью лучше бы именно этим и заниматься, да?
— Я забирала документы с собой, — шепотом каюсь я, — заканчивала перевод во время обеденного перерыва.
Шепотом — потому что на то, чтобы сделать чистосердечное признание в полный голос, мне не хватает смелости. И хочется, на самом деле, вообще не говорить, а спрятаться и промолчать, желательно — оказавшись от разъяренного Козыря подальше.
Но как тут молчать? Когда все уже всё решили, и как всегда, самое паршивое. Нет документов — значит, слив, украли, и вообще вот-вот готовы половину отдела уволить. Из-за того лишь, что я немножко дура… Интересно, меня будут больно убивать?
Или просто выгонят к чертовой матери, чтобы неповадно было выставлять большое и умное начальство идиотами?
Даже не знаю, какой вариант лучше…
16. Каждому — по делам его
Тишина… Мне кажется, другие мои «товарищи по несчастью» в лице Николая и Анджелы даже затаили дыхание, лишь бы не колыхать лишний раз воздух.
Я затаила, по крайней мере. Еще бы это меня спасло…
У Козыря просто не двигается лицо, пока я не протягиваю ему листы. Все. Оригинал, копия оригинала, мой черновой перевод… Все мои прегрешения в аккуратной стопочке.
Самым краем глаза я замечаю, как Николай, стоящий у стола Наташи, прикрывает лицо ладонью и… едва слышно выдыхает. Та часть его лица, что не прикрыта широкой ладонью, выражает настолько бескрайний фейспалм, что мне становится еще более неловко.