– Спасибо…
– Спасибо… давайте, вы первый.
– Спасибо…, что помогли. Вы отличный напарник.
– И вы, Александр, тоже хороший… напарник. – Паулина криво улыбнулась и повторила, выделив голосом это слово. – Напарник.
Все, больше сказать было нечего. Мой порыв закончился ничем. Она ушла. Захлопнула дверь и затаилась. Может, сразу легла в кровать, а может, уселась у окна. Смотреть на луну.
Я просидел еще некоторое время на кухне. Выпил чаю, нарочно заварил крепким, черным, как деготь, и горьким. Нужно было подумать.
Ольга, сама того не желая, тыкнула меня носом в лужу, как котенка.
Я увлекся Паулиной. И, похоже, всерьез.
Зацепила она меня. Такая странная, магнетическая, дерзкая, упрямая. Первостепеннейшая стерва. Совсем не такая, какой была мать Дашки.
Ведьма, обладавшая особой кровью. Заставлявшая мою собственную кипеть в жилах.
И она ясно дала понять, что между нами ничего не может быть.
Хотя о чем это я. Я всего лишь человек, пусть и обладающий некоторой особенностью, нужной разве что Юрьеву. Что я могу ей дать?
Ничего.
Вопреки желанию бодрствовать всю ночь и думать думы, уснул я сразу же, едва уронил голову на подушку. И проснулся поздно, ощущал себя разбитым.
Какой-то неправильный здесь чай.
Женщины уже встали. Ольга копошилась на кухне, Паулина делала вид, что смотрит телевизор. Где она была мысленно, я решил, что знать не хочу.
– Доброе утро, – как можно бодрее сказал я.
– День.
– И, правда, что это я. День.
Паулина подняла глаза, я тут же отвел взгляд. А когда снова взглянул на нее, она уже вновь пялилась на экран.
Что ж, так, наверное, даже проще. Лучше не смотреть и не думать.
Умывшись, я отправился на кухню.
Ольга готовила блинчики. О вчерашнем эмоциональном взрыве уже ничего не напоминало. Она больше не нервничала, тихонько подпевала себе под нос что-то лирическое.
– Позавтракаете со мной, Александр? – спросила, стоило мне войти.
– Если не помешаю.
– Что вы! Нет, конечно. Вам чай? Есть черный, зеленый, каркаде. Или кофе? Или какао? Кажется, я видела его в шкафчике. Я приготовлю.
– Я сам. Но от блинов не откажусь.
Ольга расцвела и пододвинула целую тарелку.
– Угощайтесь! В холодильнике есть варенье и сметана.
Помня о подозрительном чае, выбрал кофе.
Когда и с кофе, и с блинами было покончено, я сыто откинулся на спинку стула. И благодушно спросил:
– Ольга, какие у нас на сегодня планы?
Будущая мать, лакомившаяся вареньем, с удивлением посмотрела на меня.
– Ой, а я и не знаю.
Под лозунгом «Ой, а я и не знаю» прошли следующие несколько дней. Мы занимались тем, чем хотели и могли. Изредка собирались в гостиной, смотрели телик. Или на кухне, подъедая припасы. Пару раз Ольга выходила на улицу, побродила среди кустов и пустых клумб, поглядела на тяжелое низкое небо и вернулась в дом. Делать во дворе было нечего.