— Как жаль… — проговорила она, снова принимая вид расстроенного ангела, правда, на этот раз, этот вид дался ей тяжело. — Как жаль, что в тебе еще так много предубеждений… Ты все поняла не так, Ирина. Глаза твои застил страх перед крупным мужчиной. Я не могу тебя винить за это…
Я так и застыла. Вот как она все повернула! Пока я пребывала в шоке и даже некотором восхищении – так перевирать тоже надо уметь, Флана взяла себя в руки и подала голос.
— Мэза… — пролепетала она несчастно. — Все было, как говорит Ирина. Вазраг напал на нее, когда она попросила его не трогать ее волка. Он ее так швырнул, что мы упали обе… Я могу показать синяки.
Я обернулась и посмотрела на девушку с признательностью. Вандерия для нее как мать, непогрешимый светоч и главный авторитет, но она все равно осмелилась возразить. Этого я не забуду… и Вандерия тоже.
— Вы хотите заставить меня поверить в то, что лучший воин крепости, предводитель всадников и мой сын поднял руку на женщину?!
«Сын! Так Вазраг – ее сын!»
— Свидетелей – полон двор, мэза, — сказала я. — Несколько мальчишек стояли у дверей сарая с клеткой, они все слышали. Можете спросить у них. Тот же Драган, ваша правая рука, видел, как бесновался Вазраг и рвался к нам.
Вандерия смотрела на нас глазами, в которых уже не было льда или искусственной печали, только страх. И понимание. Вот оно что… Она отлично знает, каков ее сын, и то, что весь двор стал свидетелем его буйства, не даст ей его выгородить. Не на этот раз.
Будь я одна, она бы легко назвала меня лгуньей или «испуганной, не правильно все понявшей женщиной», но мои слова подтвердила Флана и, возможно, их подтвердят все, кто видел, что творил Вазраг, пытаясь до нас добраться.
— Если это так, он будет наказан. Нападать на женщин недопустимо, — бесцветным голосом произнесла она.
— «Если»? Никаких если, так и есть! Не разочаровывайте меня, мэза. Я очень хочу верить в светлые идеалы Мэзавы. Я ради этих черто… светлых идеалов шла сюда в метели, в холод!
Вандерии пришлось сдаться, потому что иначе она бы потеряла уважение Фланы, всадницы, военной единицы. Это девушка хоть и бесхитростная, но не глупая, и для крепости делает много. Тяжело вздохнув, женщина молвила совсем уже старушечьим голосом:
— Он будет наказан.
— А волк? — напомнила я, решив ковать железо, пока горячо. — Дайте мне его вылечить или хотя бы побыть с ним, если лечение бесполезно. Это ручной волк, послушный и умный.
— Никаких волков, — прошелестела сухо, как опадающие листья, Вандерия и, подняв руку, коснулась своего сердца, намекая, что ей плохо. — Оставьте меня…