– Я смотрю, вы с Даниилом уже познакомились. – Алсу обняла мужчину за шею и чмокнула в щёку. – Мы несколько дней пробудем в Штормовом, а потом поедем в Италию. Мама, скорее всего, уже поправится, и не будет нужды торчать нам всем здесь. А ты когда уезжаешь?
Марина смахнула прядь волос, вытерла вспотевший лоб.
– Никогда. Я навсегда вернулась.
* * *
После летних каникул Марина отходила на гимнастику ровно неделю, пока не встретила в фойе свою маму. Татьяна стояла у окна в лёгком платье, теребила в руках шляпу. Виталий Карлович как обычно возмущался прогулами и восхищался спортивными данными своей подопечной. Хвалил он редко, сдержанно, всегда опосредованно. Никогда не говорил в лицо, что гордится или доволен, если хотел «преподнести пряник», обращался к другому тренеру или родителям в присутствии гимнастки и обсуждал успехи как бы невзначай, чтоб не избаловать. Прятал одобрение в ворохе совершенно посторонней информации. Вот и сейчас он взмахнул рукой, изображая гимнастический элемент и произнёс:
– Нужна сдать деньги на магнезию, в этом году Марина, скорее всего, возьмёт золото на бревне, если вдруг не появится другая конкурентка. Вы заполнили заявление?
Татьяна кивнула, сдерживая улыбку. Мариной она гордилась.
– Заполнила, врачей уже проходим.
– Не было проблем? – поинтересовался тренер, стараясь продлить беседу и возможность видеть Татьяну.
Марина вышла из раздевалки, понаблюдала за частью разговора и направилась к выходу. У двери оглянулась и бросила через плечо:
– Я больше не буду ходить на гимнастику.
Татьяна и Виталий Карлович застыли с открытыми ртами. Тренер первый пришёл в себя, хоть и растерялся больше.
– Почему?
Марина подняла взгляд к потолку, как будто задумалась.
– Не хочу.
Заставить вернуться в секцию не смог даже Счастливчик, хотя бесновался он жутко, даже попытался выхватить ремень, но увидев взгляд Марины, замер с расстегнутыми штанами, а потом молча затянул пряжку.
– Как хочешь.
Татьяна уговаривала дольше. Рисовала заманчивые картины олимпийских высот, чуть ли не плакала, взывала к разуму.
– А тебе не жалко потраченные на гимнастику годы? Сколько ты тренировалась? Семь лет? Больше половины своей жизни!
Марина намеренно игнорировала такие беседы, продолжая заниматься тем, чем и занималась до того, как Татьяна начала давить на совесть.
Татьяна не узнавала свою ласковую фантазёрку Марину. Она больше не делилась с ней своими идеями, не бежала с вопросами и смотрела по-другому, с затаённой обидой. Никогда раньше её прозрачные глаза не казались такими колючими. А ещё Марина завела новую привычку – собирала ненавистные рапаны и перекидывала через забор к соседу.