— Хотите принять смерть от моей руки? — Сцинка не понимала. Она ожидала охрану, сопротивление. Ждала, что кто-то из слуг поднимет тревогу. Однако им не мешали.
— Император захотел моей смерти, сестра. И сделать сие злодеяние для Империи и народа решил через главу Гильдии воров и убийц.
— Через Заира? Но разве…
— Он не охраняет меня? — Императрица покачала головой. — Мне удалось подкупить хитреца и уговорить его сопровождать меня в этот замок. Но я знаю, что он нечист на руку и ведёт двойную игру. Для отвода глаз он отчитался перед Императором, что нанял для меня убийцу, которая своё дело знает. Сам же уже пел мне в уши, что эту наёмницу легко сможет устранить.
— Всё же я здесь, — Сцинка сделала шаг вперёд. Маленький ножик она уже давно достала и переложила в руку.
— А я и не держусь за жизнь. Весть о моей смерти успокоит Императора. Но… Знаешь ли ты, сестра, сколько мне лет?
Сцинка задумалась. Императрица, должно быть, очень стара. Когда же она взошла на престол? Точно не юной девой. Сколько Алиша помнит себя, есть и Императрица-мать.
— Уж не более ли тридцати зим?
— Более, сестра, куда более. Если грамотна, умножь на два. И это только мои лета.
— Разве столько живут? — пролепетала из угла Лавинья. Императрица взглянула и на неё.
— Нет, дитя моё, конечно же, нет.
— Но как же тогда, матушка? — Лавиния на коленях подползла вперёд. Страх страхом, а любопытство пересилило.
— Есть секрет. И вам придётся его выслушать.
— Я не буду нарушать Закон, — Сцинка выпрямилась.
— Не нарушай, — Императрица смотрела твёрдо. — Никто тебя не упрекнёт. По правде сказать, пока жив Заир, может повернуться по-всякому. Он как раз с Законом поиграть любитель.
— Императрицы ли слова я слышу? — Сцинку вдруг стали одолевать сомнения.
— Какова Империя, таковы и правители. Тебе нужны доказательства, сестра? — Императрица опустилась на колени и, приспустив широкую накидку с плеч, поманила Сцинку к себе. — Взгляни сама, если не веришь. Уж тебе наверняка было показано, как выглядит императорская метка?
Алиша перехватила поудобнее нож, почувствовала, как он приятно лёг в ладони. Ждать нечего. Она подошла, перехватила голову Императрицы левой рукой, поставив лезвие к шее.
— Всё же взгляни! — прошептала Императрица-мать, и, пока Сцинка раздумывала, схватила её сжимающую нож руку и отвела от своего горла. — А руки твои черны! На них кровь!
Лавинья громко охнула, Сцинка отдёрнула руку.
— Что же ещё будет на руках убийцы, матушка? — ворот накидки она, при этом, опустила пониже, и на спине Императрицы показалось клеймо. Выжжено оно было редкой, яркой краской, но на дряблой коже смотрелось жалко.