— Не поверишь, — многозначительно осмотрев меня с ног до головы, он кратко выдохнул: — Я тоже. Очень сильно.
— Хочу… — закашлялась нервно, горло будто кто-то сжал в кулак, — …курочку!
— Снова не поверишь, Машунь, — он встал с места, позади остался целый противень вкусной еды. Теперь он казался мне не таким аппетитным, как мужчина перед глазами. — Я тоже хочу одну курочку. Сколько у нас общего, правда? Идеальная пара.
— Я хочу ту, — пискляво возмутилась я, желая сделать шаг назад. Но… не сделала, — которую вы жарили.
— Эту, — он многозначительно посмотрел на меня, поиграв бровями, — я тоже жарил.
Мужчина был в шаге от меня, протянул руку вперед. Явно хотел перехватить простынь, а я резко отшагнула в сторону. Оказалась в кухне, а Дмитрий Петрович захлопнул дверь. Прокрутил замок в скважине и ключик себе в карман положил. Ой, мамочки!
— Ха! В этом доме еда за секс? — притворно возмутилась я, выпалив первое, что в голову взбредет. Лишь бы не молчать. Лишь бы не отвлекаться на его шикарное тело. — Тогда я поголодаю. Спасибо уж.
— Нет, Машунь, — качнул головой тот, — в этом доме на завтрак выходят голыми только те, кто хочет быть оттраханым. Ты свой выбор сделала. А я всегда «за».
Что-то в этой фразе мне совершенно не понравилось, и я задумалась. В памяти всплыли слова водителя про клиниг, да еще и какие-то вещи… Словно они кого-то выселяли перед моим приездом?
— Господи! — ахнула я, а глаза слезы навернулись, — Только не говорите, что вы привезли меня в дом, где держите своих любовниц!
Мне даже поплохело от такой мысли. Захотелось срочно чего-нибудь жидкого! Размашистым шагом я преодолела расстояние до кувшина с водой и налила себе полный стакан, выпив его залпом. Дмитрий Петрович не мешал, он злился не на шутку. Будто я ему пощечину дала, хотя выглядело все совсем наоборот.
— И с чего, позволь спросить, такие выводы? — сцепив зубы, недовольно процедил тот каждое слово. Я кратко обрисовала ему свои догадки. Разумные, между прочим. А мужчина взорвется: — Чтобы ты понимала, этот дом – только после ремонта. Я сам в нем первую ночь спал. И я его не для того строил, чтобы тут всякие шлю… любовницы жили. Уяснила, Машунь?
— Да?.. — мои брови удивленно взметнулись ко лбу. Кто бы мог подумать! Пальцы неосознанно разжались, простынка начала соскальзывать. — А меня тогда зачем сюда привезли?
— Потому что… — кажется, Дмитрий Петрович слабо следил за тем, что говорит. Его больше интересовала шелковая ткань, скользящая по моей груди. Особенно, когда край отпружинил от соска, от чего тот сделался каменным. — Потому что этот дом только для тебя. — он резко одернулся, словно ото сна. Отряхнулся и перевел на меня растерянный взгляд. — В смысле, для такой, как ты.