«Эх, повезло ему, этому Максу, – с досадой думал Кирсанов. – Не понятно почему, но она досталась именно Максу, а не ему, к примеру. Интересно, он хоть сам понимает, насколько ему повезло с такой женой?!»
Кирсанов хмуро покосился на Лику. «Нет, ни хрена он не понимает, этот ее муженек – решил он внезапно, – иначе, посадил бы ее на цепь, под колпак, облепил бы датчиками сигнализации, да еще приставил к ней охрану. А этот придурок ее в Домбай отправил. Одну. К маньякам. Идиот человек! Полный кретин!»
Они поднялись на третий этаж и замерли перед ее дверью. Лика копалась в сумочке в поисках ключа, а Кирсанов мрачно наблюдал за ее манипуляциями. Он понятия не имел, как с ней общаться, если рядом с ней терял волю и самообладание. И постоянно ловил себя на взаимоисключающих желаниях: то ему хотелось немедленно затащить ее в постель, то послать, куда подальше, точнее, к ее любимому муженьку!
– Денька! Где вас носило? Я думала, вы в отеле, – раздался по коридору взволнованный голос Татьяны.
Сестра спешила к ним со стороны своего номера, крутя на пальце ключ с брелоком гостиницы. Выглядела она озадаченной
– Да мы гуляли, – объяснился Кирсанов. – А вы что здесь делаете, или ты одна?
– Слушай, Денька, что расскажу! Привет, Лика, – кивнула Татьяна Лике. – Мы с Киркой вернулись пораньше, потому что после вчерашних возлияний неважно себя чувствовали, и катание было не в кайф. В общем, спустились, а тут такое творится!
– Что – «такое»? Где творится? – насторожился Кирсанов.
– В отеле нашем! Представь, ползем мы к себе в номер, лыжи едва тащим, а на нас по коридору летит девица с выпученными глазами, вся трясется, как эпилептик, и заявляет, что горничная померла.
– Как это? – подала голос Лика. – От чего умерла?
– Не известно пока. Но отдыхающая сунулась в каморку горничных не просто так, у нее кто-то обыскал номер, пока она была на склоне. Она вызвала администратора, но на нервах побежала еще и к горничным. Говорит, что ничего не пропало, но все вещи вверх дном, согласитесь, беспредел.
Лика согласилась и почувствовала, что ее ноги стали на редкость неустойчивыми и норовили подогнуться под грузом тела, ставшим почему-то для них непосильным. Кирсанов же сделал морду кирпичом, чтобы сестра не заметила, как он заинтересовался услышанным.
– В общем, девица помчалась выяснять, что к чему, к горничным, – продолжала свое повествование Татьяна, – а там, представляете – горничная мертвая! Вот ужас, да? Наверное, у нее сердечный приступ случился, бедолага даже шоколадку доесть не успела. Видно, присела перекусить, тут ей и поплохело. Сердце, скорее всего, что еще?