Радость моих серых дней (Дибривская) - страница 80

– До свидания, Виктор. Спасибо.

Он усмехается мне в ответ, и я знаю, что совсем скоро сюда придёт Тихон. И я знаю, что мне некуда бежать. И в глубине души я знаю, что не хочу. Устала.

Глава 34

Он.



Стараюсь сдержать злость и не могу. Отчитываю сотрудников за косяк. Нехилый такой. На пару миллионов убытков.

Пытаюсь понять, как вышло, что они упустили утечку средств на чужой счёт. Минуя поставщика. Пытаюсь, правда. Но не в том состоянии душевном. Понятливым не скоро смогу стать. И срываюсь на крик и ругань.

Витюша лишь хмурится. Когда все покидают кабинет, бросает на меня взгляд. Недовольный. Презрительный.

– Долго ещё себя мучить собираешься?

Отмахиваюсь от его слов, как от мухи назойливой. Надоедливой. Знаю, что сказать хочет, но слышать не хочу. Не могу. Полгода одно и то же.

– Тихон, – словно решив какую-то сложную задачу в голове, бросает друг. – Я Севиндж видел.

Замираю. Заткнись. Просто закрой рот и замолчи! Но он не собирается:

– Она в Москве.

Заткнись. Я хочу наорать на него. Выставить вон.

– Я встретил её в Тимирязевском парке.

Мне плевать. Просто заткнись.

– Она полы моет в шашлычной.

Мне всё равно. Не терзай мою душу, рыжий дьявол.

– Она беременна, Тихон, – ещё тише говорит Витюша и добавляет, словно я кретин: – От тебя.

Поднимаю тяжёлый взгляд от стола и ищу хоть один долбанный намёк, что это всё мне привиделось. Послышалось. Почудилось. Разыгралось в моём воображении воспалённом. Но нет. Рыжий дьявол сверлит меня глазами. Насквозь.

Чувствую, как сердце моё сжимается от боли.

– Повтори! – всё-таки кричу на него.

– Севиндж беременна от тебя.

– Ты что – идиот? В какой шашлычной, твою мать?

Он протягивает мне прямоугольный пластик. Визитка. Адрес врезается в мою память. Отпечатывается намертво. И я срываюсь с места.

Стартую, не успев закрыть дверцу.

***

Влетаю в помещение и ищу глазами девушку. Нахожу и наконец выдыхаю. Делаю глубокий вдох. Словно полгода не дышал. Лёгкие горят от кислорода. Выдыхаю. Пока не осматриваю полностью. С головы до ног. Мрачнею от этой картины. Сердце кровью обливается. Ненависть к себе внутри плещется. Обдаёт желчью горькой.

Она стоит в тёмном закутке, прислонившись к стене. Хрупкая. Тонкая. Лишь округлившиеся груди да огромный живот торчат вперёд. Её руки ещё тоньше. Совсем не такие, как я запомнил. Ноги тоже.

Она не видит меня. Пока нет. Смотрит устало на живот. Гладит ладонями. Поднимает взгляд, словно почувствовав, что за ней наблюдают. Лицо искажается болью. Бледная. Под глазами пролегли тёмные круги. Кривит губы и отворачивается.

Преодолеваю расстояние между нами за считанные секунды и бросаю: