Кречет, однако, спокойно среагировал на подковырку, с достоинством и честно ответив:
— Так придумки по большей части племянника. Я лишь предложил первый бой дать не у Рязани, а у Ижеславца, где крепость сильная, и леса обширные, и потому крепкий отряд можно спрятать. Все остальное Егор измыслил.
С удивлением качнул Юрий Ингваревич головой, а после резко встал и неожиданно громко, зычно заговорил:
— Выслушал я вас, вои, да вот что теперь скажу: отныне вы — старшие дружинники, мои верные гриди. И за служение ваше жалую обоих сотенными головами! Вот ваш воевода Елецкий, Твердислав Михайлович, под его началом даю вам поручение важное исполнить — то, что вы и задумали! Перекрывайте реку рогатками, замедляйте поганых сколько возможно, изматывая боями да обстрелами… Под свое начало получите по полсотни ратников Ижеславльских, Белгородских, Пронских да Рязанских! Хватит ли вам трех сотен опытных воев осуществить задуманное?
Мое сердце радостно застучало в груди, и я, в один голос с приободрившимся Кречетом, восторженно воскликнул:
— Да, княже!!! Грудью встанем, как спартанцы царя Леонида в Фермопилах!
Государь Рязани улыбнулся впервые за время разговора:
— Вот как? И про Леонида знаешь и его спартанцев? Больше их было, чем три сотни, но отход рати прикрывал именно этот отряд… Ну, видно сам Бог вас ко мне направил, вои…
После чего Юрий Ингваревич обратился уже к своим людям:
— А вы чего стоите? Освободите от пут моего старшего дружинника! Невместно моему гридю верному пред лицом князя стоять связанным, словно татю какому! А ты, Всеволод Михайлович, не серчай — придется простить тебе Егора за дерзость его. Сотенный голова большое дело исполнить должен, опасное — с малой дружиной воев ему придется сдерживать орду великую хана Батыя! Ну, а мы ее у Ижеславца дожидаться станем… Верно говорю, князь Пронский?
Отцу Ростиславы осталось лишь глухо, с явной, но как мне подумалось, показной неохотой прогудеть:
— Прощу, куда уж деваться.
Но после добавил уже чуть более грозно:
— На первый раз прощу!
Выдохнув облачко белого пара, я совсем по-мальчишески встряхнул снег ногой так, чтобы в воздух поднялись сотни искрящихся на солнце крохотных снежинок. Красота!
— Ну что братцы, готовы пролить кровь поганым?
Десяток — всего десяток! — Ижеславских витязей, судя по бледным, напряженным лицам, не шибко разделяет мой энтузиазм. Впрочем, нерешительности в их глазах я тоже не разглядел — лишь сосредоточенность и легкая отрешенность воинов, что с минуты на минуту рискнут жизнями, вступив в бой.
— Вот и хорошо! Значит так, мужи севера: тетивы натянуть, стрелы из колчанов достать, воткнуть в снег перед собой. Поначалу не высовываемся, коли дозор развернется и отправится назад, в бой не вступаем. А если нет — атакуем по моему приказу!