– Почему ты так смотришь?
– Я думала, ты умер, – едва слышно произношу я.
– Нет, – криво усмехается он уголками губ. – Не думала.
Ничего не отвечаю, потому что на самом деле он, как всегда, прав.
– Зачем ты вернулся?
– А ты не рада? – один острый взгляд, и я снова теряюсь.
Смотрю, как он облизывает пересохшие губы. Мне хочется верить, что он хотя бы на одну сотую чувствует то же, что и я.
– Рада, но…
– Да ладно, Лер, я понимаю, – он вежливо улыбается официантке, и морщинки у глаз на мгновение становятся глубже, делая его лицо почти добрым. Девушка, конечно, тает. – Только вот мужиков ты так и не научилась выбирать.
– Я не…
– Игорек твой нервный, – еще одна скупая улыбка и такие же скупые движения. – Не думал, что…
– Прекрати, – цежу я, не желая выслушивать этот поток гадостей. И это слегка отрезвляет меня.
– Как скажешь, – безразлично пожимает плечами Макс и тут же меняет тему. – Тебе понравились подарки?
– Если ты называешь подарком развороченные могилы и труп в моем кабинете, то нет, не понравились. Это жестоко.
– Вот мы и перешли к делу, – Макс отодвигает чашку и подается вперед. – Эти интересности не мои.
«Давай, Лера, возьми себя в руки и начни уже замечать то, что бьется раненой птицей в стекло где-то на самом краю моего сознания», – проносится вихрем случайная мысль.
– А чьи?
– Тебе лучше знать, – он опять пожимает плечами, сверля меня взглядом серых глаз. Что в нем? Что в этом взгляде?
– Да только я не знаю, – я так же придвигаюсь к нему ближе и между нами остается с десяток сантиметров.
– Знаешь, золотая девочка, – его голос звучит приглушенно, завораживает, я прикладываю все силы, чтобы взять себя в руки.
Отшатываюсь, складываю руки на груди и перевожу взгляд на улицу. Макс насмешливо усмехается и это вдруг становится спусковым крючком.
Я не плачу. Нет. В глазах снова ни слезинки. Скукоживаюсь, сжимаюсь в один комок, испытывая боль где-то в центре груди. Огромный ком, давно угнездившийся где-то между ключицами, неожиданно для меня начинает разрастаться, давить на горло изнутри… Воздух вдруг застревает, так и не успев попасть в легкие. Задыхаюсь, и я немного даже рада этому. Панику я встречаю как старого друга, которого не видела многие годы.
– Я здесь, Лера, – не чувствую его рук, но знаю, что он сжимает мои плечи. – Я здесь.
Паническая атака еще какое-то время держит за горло, но потом все же отпускает, и я шумно выдыхаю воздух. Мышцы горла болят, прямо как раньше после подобных спазмов.
Реальность проступает постепенно. Где-то на периферии сознания слышу, как звонит телефон Макса. Мой остался лежать разбитый на том перекрестке. Макс принимает звонок, и из громкого динамика я слышу знакомый голос.