– Не в тюрьме? – я изумилась еще больше. – Состояние аффекта, да? Будет изображать из себя страдалицу, которая потеряла рассудок после ухода мужа?
Как же это было похоже на нее! Может, Влад потому и вел себя со мной так отстраненно, что чувствовал вину? Мне внезапно захотелось снова набрать его номер, успокоить, сказать что-то теплое. Но звонить при начальнике я не могла, а он, похоже, пока не собирался уходить.
– Да кто их знает, этих богатеев! Совсем из ума выжили из-за своих денег. Пусть плачут, да только не на наших глазах! – снова вздохнул Мурзин. – А ты выздоравливай побыстрее. Мы тут тебе фруктов собрали, витаминов, – он опустил на прикроватную тумбочку внушительных размеров пакет. – Вот выпишут, поедешь в санаторий, набираться сил. Думай пока, куда тебе хочется.
– Теперь вы меня пугаете, Сергей Семенович, – я снова не смогла сдержать улыбки. – То говорили, что не пустите в отпуск, а теперь сами в санаторий прогоняете.
– В отпуск не пущу! – насупившись, подтвердил он. – А в санаторий сам лично отвезу, проверю, чтобы все там на высшем уровне было. Ты мне здоровая нужна! – на его лицо внезапно набежала тень. – Вот ведь как бывает, да, девочка? Пока не случится беда, то и не поймешь, как тебе дорог и важен кто-то. Я всю жизнь журналу отдал, хотел его лучшим в городе сделать. А людей, которые мне в этом помогают, всех вас, почти видеть перестал. В машину бесчувственную превратился. Ты прости меня.
Глазам почему-то стало горячо, и я заморгала, опуская голову.
– Перестаньте сейчас же! Мне волноваться врач не разрешает, а вы меня до слез довели своими душещипательными речами.
Он засопел, переминаясь с ноги на ногу, и вдруг подошел ближе, наклоняясь над кроватью, и неуклюже обнял меня, будто и вправду на короткое мгновенье превращаясь в доброго дедушку, которого давным-давно уже не было в моей жизни.
Неделю спустя меня выписали. С кучей запретов и предписаний, с требованием побольше отдыхать, не волноваться, не перегружаться. И еще много-много всяких указаний. Не слишком удобный вариант для меня, привыкшей почти постоянно быть в движении. Но это все равно оказалось лучше удушающей неизвестности больничных стен.
Потому что Влад так и не позвонил. Ни разу. Не прислал ни единого сообщения. И с каждым новым днем ожидание давалось мне все тяжелее.
Навещали подруги, ребята с работы, несколько раз снова приходил Мурзин. Палату завалили сладостями и фруктами, а от количества цветов она стала похожа на маленькую оранжерею. Вот только от НЕГО не было ни крошечного букета, ни какого другого подарка.