Боже, могу. Еще как могу, потому что сама испытываю всё тоже самое…
Воздух застревает в легких, когда я поворачиваю голову и уже сама нахожу мягкие губы. С закрытыми глазами, прикасаюсь к ним и горю. Как в самом настоящем огне пылаю, потому что Алан не целует. Он ладонью давит мне на затылок и просто впечатывается своими губами в ответ. Без языка, без пошлости, а мне хочется большего… Пытаюсь разомкнуть губы, но он отрывается и упирается своим лбом в мой.
— Пару минут, Ась. Если я поцелую тебя здесь, я уже не остановлюсь.
Судорожно сглатываю и отстраняюсь. В темных глазах читается адская потребность, жар, обещание. Сжимаю плотно ноги, иначе вынести эти ощущения давления внизу невозможно.
После того, как Алан рассчитывается, мы выходим из ресторана. Я иду, но на самом деле еле передвигаюсь. Всё во мне вибрирует. Алан взяв меня за руку, ведет к машине.
Мы усаживаемся, отъезжаем, кажется, что напряжение достигло своего пика. По сжатой челюсти вижу, как ему сложно. Я и сама еле сижу. Живот ноет с такой силой, что выдерживать это невозможно. Мне необходим этот мужчина. Мое тело требует его. Каждая клеточка жаждет его прикосновений.
Кладу руку поверх его, находящейся на коробке передач и нас будто током бьет одновременно.
Следует шумный выдох.
— Прости, Ась, — резко выдает Алан и сворачивает к какому-то дому.
Если бы не шлагбаум, мы бы на скорости въехали в подземную парковку, но приходится притормозить и взять талон.
Едва машина останавливается в дальнем углу парковки, как Алан быстрым движением отодвигает свое сиденье назад. Я не успеваю сообразить, как почти в секунду оказываюсь на нём.
— Алан, — вылетает из меня хрипло, после того, как юбка жалобно трещит по швам и моя промежность врезается в его каменную твердость.
— Я хотел красиво. До дома довести, как полагается, но не могу, — лихорадочно шепчет он, скользя глазами по моему лицу, — Три месяца, Ась…
Я всхлипываю, когда он наконец набрасывается на мои губы, целует, терзает. Умелый язык встречается с моим, и я понимаю, что сдаюсь. Снова сдаюсь в его власть, но теперь всё иначе.
Теперь в его глазах нет превосходства и этого «хозяин — «девочка». Там есть, как он сказал — «Его девушка». Там столько эмоций, что я захлебываюсь.
— Ты трогала себя эти месяцы? — его руки оказываются на моих бедрах, задирают юбку и сдвинув трусики, трогают плоть.
Меня дрожь атакует. Вцепляюсь в его плечи ногтями и киваю головой.
— Трогала? Вот так? — пальцы проходятся по влажным складкам и сразу два проникают в меня.
Я вскрикиваю.
— Нет, так нет.
— А как? — Боже, смущение топит с головой.